Лицо незнакомца снова приобрело растерянное выражение. Нахмурив сросшуюся бровь, мужчина оперся на посох и огляделся по сторонам. Наверное, он слаб и еле стоит на ногах, подумала девочка. Ничего удивительного.
— Это больше не ферма, просто дом, — пояснила Энн. — Около сорока миль от Лондона.
Человек беспомощно покачал головой.
— В Англии, в Европе, на Земле, в Солнечной системе, во Вселенной. Вы должны это знать! — раздраженно воскликнула Энн. — Вы приехали сюда на машине утром. Я видела вас — вы заходили на ферму с двумя другими людьми!
— О нет, — возразил человек слабым, усталым голосом. — Вы ошибаетесь. На несколько веков я был погружен в стасс-сон за то, что нарушил запрет Правителей.
Он повернулся и жутковатым длинным пальцем указал на ящик, наполовину закопанный в землю:
— Вот в это вам придется поверить. Когда я выбрался отсюда, вы стояли на том месте, где стою теперь я. Я вас видел.
Отрицать это было трудно, но Энн не сомневалась в известных ей фактах, поэтому, свесившись с дерева, настаивала на своем:
— Я знаю… то есть, я вас видела… но видела вас еще раньше, сегодня утром, когда вы шли по дороге в современной одежде. Клянусь, это были вы! Я запомнила вашу походку.
Мужчина уверенно покачал головой:
— Нет, вы видели не меня. Вероятно, это мой потомок. Я позаботился о том, чтобы у меня было много потомков. Это… очень хороший способ… преодолеть несправедливый запрет.
Он положил руку на лоб. Энн видела, что ее собеседнику явно нездоровится. Посох шатался у него под рукой.
— Смотрите, — доброжелательно начала она, — если эта… сфера силы может изменить реальность, разве не могла она изменить вас так же, как изменила лес?
— Нет, — ответил мужчина. — Существуют вещи, которые нельзя изменить. Меня зовут Мордион. Я из далекого мира и был послан сюда в наказание.
С помощью посоха человек добрался до насыпи, уселся и закрыл лицо дрожащей рукой.
Глядя на него, Энн думала, какой слабой была еще вчера. Сейчас она разрывалась между сочувствием к Мордиону и острой тревогой за саму себя. Возможно, он не в своем уме. Энн ощущала немоту и покалывание в мышцах — так бывает, когда ноги долго болтаются в воздухе.
— Почему бы вам, — сказала Энн, вспомнив, как в один присест умяла здоровенную сковородку с едой, — не заставить эту силу изменить реальность и прислать вам чего-нибудь поесть? Вы ведь, наверное, очень голодны. Если я говорю правду, вы ничего не ели с самого рассвета. Если вы говорите правду, то в любом случае должны умирать с голоду!
Мордион убрал ладонь со своего похожего на череп лица.
— Какое здравое предложение! — Он поднял посох, затем помедлил и взглянул на Энн. — Может, и вы хотите поесть?
— Нет, спасибо. Я должна быть дома к обеду, — чопорно отозвалась девочка.
Пока он будет есть свиную голову или что уж там пришлет ему это… как там его… поле, Энн успеет соскользнуть вниз по стволу дерева и пустится бежать — улепетывать со всех ног, на сей раз по прямой.
— Как вам будет угодно.
Резким неловким движением Мордион взмахнул посохом. Не успел он опустить руку, как в воздухе возникла какая-то белая квадратная штуковина. Проделав вслед за посохом плавную дугу, она приземлилась на насыпь.
— Вуаля! — воскликнул Мордион, с широкой улыбкой глядя на девочку.
Энн даже забыла, что собиралась соскользнуть с дерева. Квадратная штуковина оказалась пластиковым подносом, разделенным перегородками и покрытым прозрачной пленкой. Это было первое, что вызвало у девочки изумление. Вторая изумительная вещь — ярко-голубой цвет некоторых блюд. Третьим — и самым изумительным, буквально приковавшим девочку к ветке, — стала улыбка, которой одарил ее Мордион. От улыбки черепа вряд ли ждешь чего-то радостного — это скорее оскал с частоколом зубов. Не такой была улыбка Мордиона. В ней светились и веселость, и живость, и дружелюбие. Настоящая сияющая улыбка. Она настолько изменила его лицо, что у девочки перехватило дыхание. При виде этой улыбки Энн ощутила такую слабость, что едва не свалилась со своей ветки. Такой прекрасной улыбки она в жизни не видела.
— Это же… самолетная еда! — сказала Энн, чувствуя, что улыбка Мордиона вогнала ее в краску.
Он снял пленку с подноса. Воздух, пронизанный лучами солнца, наполнился густым паром. Пахло невероятно аппетитно.
— Не совсем, — уточнил Мордион. — Это стасс-поднос.
— А что это за голубая штука? — не удержалась девочка.
— Керанип с Юрова, — ответил человек.
Говорил он с набитым ртом. Отделив от края подноса некое подобие ложки, он ел так жадно, словно и вправду это была его первая встреча с едой за несколько веков.
— Что-то вроде корня, — добавил он, извлекая из недр подноса круглую булочку и орудуя ею вместе с ложкой. — Это хлеб. Розоватые штуки — бекон с Айони. Зеленое… не помню… кажется, нечто похожее на морские водоросли, а желтое — денская фасоль в сыре. Внизу должен быть еще десерт — очень на это надеюсь, ведь я так голоден, что готов съесть поднос, если десерта нет. С удовольствием угощу вас, если соблаговолите спуститься. Хотя и придется отрывать от сердца.
— Нет, спасибо, — ответила Энн.
