Там был яркий солнечный свет. Мордион лежал на земле коричневой грудой, а из пореза на его запястье струилась кровь. Залитая кровью рука все еще упорно сжимала посох волшебника. Чел и Ям в беспокойстве склонились над ним, и, к большому облегчению Энн, хотя бы мальчик был цел и невредим. Он, кстати, опять вырос и обогнал ее в росте.
— Он дышит. Он жив, — сказал Чел.
Энн стояла, морщась и отдуваясь, но уже слегка успокоившись, и глядела вниз на реку. Водопад снова исчез. Теперь там была плоская белая толща воды, с рычанием и пеной сбегавшая в ущелье, становившееся больше и больше, пока девочка на него смотрела. Кусок скалы размером с дом сорвался с берега напротив и бухнулся в реку, образовав такие высокие фонтаны воды, что обрызгало их всех. Река с рокотанием прорывалась через каждое новое препятствие.
— Вода привела его в чувство, — заметил Ям.
— Да что же такое здесь происходит? — требовательно спросила Энн.
Теперь она следила за очередным камнепадом: скалы разваливались на валуны, а потом распадались на плоские камни, скрывавшиеся под белой водой. «Такая вот ускоренная геология!» — мелькнула у нее мысль. Можно подумать, что эти камни расщепляла какая-то гигантская рука. На заднем плане другие скалы рушились и падали, давя дубы, словно тоненькие веточки.
— Что сделал Мордион?
— Я опять совершил ошибку, — проговорил Мордион откуда-то сзади.
Голос волшебника звучал слабо и уныло.
— Что ты, ничего подобного, — запротестовал Чел. — Все работало отлично. Я уже чувствовал, как меня окутывает дополнительным полем. Но потом оно как будто бы отскочило от меня и вместо этого упало в реку.
— И продолжает падать, — заметила Энн.
Она наблюдала, как дубы исчезают в водяном круговороте, а потом снова подпрыгивают в реке и разбиваются на сотни желтых щепок, которые течение уносит прочь.
— Мордион, мне кажется, вы не знаете собственной силы. А может, Баннус был против?
— Энн! — завопил Мордион.
Девочка резко обернулась, думая, какая еще проблема могла возникнуть. Мордион сидел прямо и сохранял равновесие, держа обе руки на своем посохе. Он глядел на девочку так, словно она была привидением.
— Когда вы перешли через реку? — спросил он.
— Только что, — ответила Энн. — Я…
— О, Великое Равновесие! — Посох упал и стукнулся о камни, потому что Мордион закрыл лицо обеими руками. — Вы же могли пострадать от взрыва!
— Да, но этого не произошло.
Энн опустилась на колени с ним рядом и кивнула Яму и Челу, чтобы они ушли — в особенности Ям, от которого сейчас уж точно не было толку. Мальчик кивнул и увел робота, тактично ступая почти на цыпочках.
— У вас кровь идет, — заметила Энн.
Мордион взглянул на пораненное запястье — его сросшаяся бровь изогнулась, словно крылья, что свидетельствовало о раздражении. Но крови больше не было. Даже от пореза не осталось следа. Энн, усмехнувшись, покосилась на запястье. Снова путаница. «Возможно, — подумала она, — этот порез не такой уж верный ориентир во времени».
— Видите? — Мордион показывал Энн свое запястье. — Это в моих силах. Так почему же я не могу сделать так, чтобы Чел стал настоящим?
— А он настоящий, но по-своему, — попыталась утешить его девочка. — Если вдуматься, что можно считать настоящим? Как узнать, к примеру, настоящие ли мы с вами?
Поскольку у Мордиона был такой вид, словно он в кои-то веки задумался над ее словами, Энн настойчиво продолжила:
— И вообще, почему вам так важно сделать Чела настоящим?
— Потому что, по вашим же собственным словам, он мне нравится, — мрачно проговорил Мордион. — Потому что поначалу я использовал Чела как марионетку — и почти сразу же понял, что поступаю неправильно. Хочу, чтобы он стал свободным.
— Да, вы говорили это и раньше, — согласилась Энн, — и все это правда. Но что вы на самом деле имеете в виду? Почему вы всегда думаете о Челе и никогда — о себе?
Мордион медленно поднял свой посох, обхватил его и оперся на руки лбом. Подобие стона вырвалось у него из груди. Он так долго молчал, что, отчаявшись дождаться от него хоть слова, Энн опустилась на колени и прислушалась к шуму реки. Видимо, камни перестали падать и раскалываться. Теперь до нее доносился только рев воды. Девочка уже собралась встать и оглядеться, как вдруг Мордион промолвил:
— Потому что я тоже хочу быть свободным. — И почти шепотом добавил: — Энн, я не хочу об этом думать.
— Почему? — непреклонно спросила Энн.
За этим вопросом последовала еще более продолжительная пауза. На этот раз, прежде чем Мордион ответил, откуда-то снизу, от самой реки, послышались крики Чела. Оттуда же донеслось гудение Яма.
— Проклятье! — воскликнула Энн. — Опять что-то случилось.
— Я пытался не повредить его лодку, — виновато сказал Мордион, собираясь с силами, чтобы встать.
