«Этому человеку очень хочется на мое место, — подумал сэр Форс. — Придется за ним понаблюдать». Но теперь не время волноваться о сэре Харрисоуне. Следующий час сэр Форс провел в веселой суматохе, раздавая приказы, облачаясь в доспехи, сбегая вниз по лестнице, требуя привести лошадей, критически осматривая их сбрую и снаряжение воинов, — именно такие хлопоты сэр Форс любил больше всего.
Внизу, во дворе, к сэру Форсу подъехал сэр Бедефер во главе щеголеватого кавалерийского отряда. Широкое лицо сэра Бедефера выражало откровенное сомнение.
— Вы уверены, что это и вправду необходимо, Поборник? — спросил он.
— Вопрос жизни и смерти, — заверил его сэр Форс, — в противном случае я бы этого не приказал. Эти гнусные крестьяне вот уже два года не выполняют своих обязательств по отношению к нам.
В этот момент рядом с сэром Бедефером оказался сэр Борс. Чтобы помочь заглушить его сомнения, он добавил:
— Наша сила удесятерится, потому что наше дело правое.
«Неужели я сам такое придумал? — мысленно восхитился он. — Это хорошо!»
— Двадцать человек, — заметил сэр Бедефер, — это все, что у нас есть. Следует ли мне считать, что их двести?
Сэр Форс проигнорировал эти слова и сосредоточился на том, чтобы утихомирить своего коня, пока они ждали вечно опаздывавшего сэра Харрисоуна.
Энн прошла мимо желтого пакета от чипсов в полом стволе дерева. Она начинала подозревать, что пакет отмечает границу поля Баннуса. Девочка внимательно смотрела по сторонам, пытаясь понять, в каком конкретно месте лес начинает меняться. Но тут ее внимание переключилось на голубое мерцание среди деревьев.
«Наверное, у Мордиона опять сеанс магии», — подумала она и со всех ног бросилась бежать, чтобы ничего не пропустить. Она перешла через реку, перепрыгивая с камня на камень чуть ниже по течению от того места, где располагался знакомый ей водопад. Казалось, она делала это уже сто раз, — возможно, так и было. И хитрый Баннус все подстраивал так, что всякий раз она пропускала точку, где начиналось его поле. Ну что ж. Голубой огонь продолжал призывно мерцать на скале. Энн взбежала вверх по тропинке и обошла вокруг дома — сейчас он выглядел видавшим виды и обшарпанным — и, тяжело дыша, резко затормозила рядом с очагом. Там был только Ям: он сидел на камне очень прямо и с недовольным видом.
— Мордион снова упражняется в своих фокусах-покусах, — сообщил робот. — Он самое упорное человеческое существо из ныне живущих. Он совершенно не слушает моих аргументов. Теперь он совершает уже третью попытку обернуть часть тета-поля вокруг Чела.
— Опять?! — выдохнула Энн.
— Да. Опять, — прогудел Ям. — Растения он теперь зовет никуда не годными, хотя они просто безвредны, — так или иначе, с ними покончено. С заклинаниями тоже: на них Баннус отвечает совершенно не так, как нужно. Отныне он действует одной только силой мысли.
Пока Ям говорил, голубое сияние, отражаясь от его серебристой кожи, делалось все ярче. У девочки и у робота внезапно появились черные тени, скользившие и исчезавшие на рыхлой почве. Сосну возле дома то окутывал мрак, то словно озаряла вспышка молнии — тогда становилась видна каждая темно-зеленая иголочка.
— Он учился пять лет, — заметил Ям. — Думаю, теперь он использует свои навыки в полную силу.
Последовала особенно яркая вспышка, и Энн подумала, что Ям, наверное, прав. Ее даже слегка бил озноб — от любопытства, но и от тревоги тоже.
— Это может повредить Челу, — заметила она, чувствуя, что не может больше усидеть на месте. Просто необходимо взглянуть, что там происходит. — Я должна пойти и убедиться, что все в порядке.
Она уже хотела рвануть к скалам над домом, но серебряная рука Яма крепко сжала ее запястье. Энн поразилась, насколько робот силен. Она по инерции повернулась кругом и увидела лицо Яма; ясные глаза робота потускнели на фоне яркой вспышки.
— Останься здесь, со мной, — попросил Ям. — Становится…
Раздался невероятной силы глухой взрыв.
— …Опасно, — продолжил робот и, отпустив руку Энн, бросился бежать.
Даже Мордион, взлетая вверх по тропинке, чтобы убить того кролика, не мчался с такой скоростью. Ям пронесся блестящим серебряным пятном. Энн уставилась ему вслед, чувствуя, как от взрыва у нее затряслась каждая косточка. Наверняка у нее повреждены барабанные перепонки. Она слышала только полную тишину. Даже шум реки умолк.
Тишина существовала только для временно оглохшей Энн. На самом деле с реки доносились чудовищные грохот и треск. Разбивались скалы. Куски камня приземлялись рядом с ней. Возобновился шум реки, оглушительный и бурный. Энн в ужасе помчалась вслед за Ямом — мимо дома, мимо сосны. Она взбиралась на скалы над домом, и все казалось ей неземным, открытым и светлым. Река ревела, и этот рев смешивался с визгом, и звуком перемалывания щебня, и непрекращающимся грохотом разбиваемых камней. Энн бросилась вперед, помогая себе руками, заранее ужасаясь тому, что́ она может обнаружить наверху.
