— Что изменило его? Ваше имя, — осведомился волшебник. — Баннус?
— Проклятый Баннус! — воскликнула Виерран. — Мне будет о чем с ним потолковать, когда я его поймаю!
У нее на кончике языка вертелось объяснение, зачем ей приспичило толковать с Баннусом, но, подняв глаза на Мордиона, она поняла, что он все еще не знает. Лицо, которое ей улыбалось, уже не было лицом Слуги. Но еще не было и лицом Мордиона из леса. «Все идет к тому, — сообразила девушка. — И я ни за что не позволю испортить этот миг!» И тут она задала вопрос, показавшийся ей очень срочным:
— Сколько, по-вашему, мне лет?
Мордион оглядел ее сверху донизу. Виерран обрадовалась, заметив, что это, видимо, доставляет ему удовольствие.
— Трудно сказать, — признался он. — Вы выглядите моложе в этой красивой одежде. Но я всегда считал, что вам около двадцати.
— Вообще-то, двадцать один.
Виерран залилась краской, вспомнив, как застряла на дереве.
— А вы знаете, сколько лет вам?
— Нет, — ответил Мордион.
Девушка знала, что Слуге двадцать девять, но не сказала ему этого. Она приподняла шлейф красивого платья — кстати, в нем было жутко неудобно, но, раз Мордион считал его красивым, оно того стоило, — и начала спускаться по лестнице.
— А вас просто переместили в этот замок, как и меня? — спросила Виерран.
— Нет, нам пришлось самим добираться, — объяснил волшебник. — Ям, конечно, протестовал. И… О, а нас могут здесь услышать? Это уморительно смешно.
Когда они огляделись, то поняли, что одни. Пока они спускались по лестнице, Мордион рассказал ей о знаменитой ране короля Амбитаса. К тому времени, когда они оказались во дворе, никто из них уже не мог говорить от хохота.
Остаток дня Мордион и Виерран провели вместе — а может, и несколько дней. Как обычно, из-за Баннуса было сложно определить. Иногда они гуляли по окрестностям, но бо́льшую часть времени проводили, сидя рядом на скамейке у стены в главном зале замка. Если Моргана Ла Трей требовала Виерран к себе, ее всегда можно было найти именно там.
Эти вызовы к Ла Трей очень ее раздражали. Теперь центром жизни Виерран являлась та скамейка в зале — там, кажется, все становилось лучше и лучше, и еще веселее, и обещало стать просто восхитительным, — хотя девушка и не знала, как описать словами происходящее. Затаив дыхание, она предвкушала каждую возможность усесться на скамейку. В очередной раз тащась на примерку свадебного платья, Виерран с трудом подавляла радостное возбуждение.
— Сосредоточься на том, что ты делаешь! — рявкнула на нее Ла Трей.
— Простите, миледи, — промычала Виерран, стараясь не проглотить булавки.
— Что, потеряла голову из-за этого волшебника, или как там его? — грубо спросила Ла Трей. — Можешь мне не рассказывать. Я и сама знаю. Я хочу знать, насколько у вас с ним далеко зашло. Ты собираешься выйти за него замуж? А волшебники вообще женятся?
Краска заливала лицо Виерран волнами. Похоже, она провела бо́льшую часть дня с пылающими щеками. Девушка склонила голову, чтобы это скрыть, а сама углубилась в раздумья.
Ла Трей срывала на ней свою злость. Но как Правительница № 3 она, наверное, по-настоящему пыталась узнать, выполнила ли Виерран приказ Правителя № 1. Для Мордиона было бы большим облегчением, если бы оба Правителя потеряли к нему интерес. А это вполне могло бы случиться, реши они, что вскоре появятся новые Слуги. И Баннус предоставил Виерран способ их перехитрить. Чел. Виерран выплюнула булавки на ладонь и подняла голову. При мысли о том, что она собирается сейчас сделать, ее лицо так покраснело и шея словно распухла. Но какая разница, главное — помочь Мордиону.
— Миледи, у нас с Агеносом будет ребенок, — торжественно произнесла она.
— Да ты просто отменная дурочка! — воскликнула Ла Трей. — Беги и не возвращайся, пока не сможешь сосредоточиться.
И она улыбнулась Виерран вслед — улыбкой, которая девушке совсем не понравилась.
Вернувшись в зал, Виерран застала Чела. Он время от времени появлялся там в течение дня, одетый в плащ оруженосца и тунику все тех же приглушенных сине-пурпурных тонов, которые обычно носил. С каждым своим появлением Чел казался жестче и худее, как будто уже много дней провел в обучении. В тот момент мальчик стал для Виерран больной темой. Она была потрясена, истощена и раздражена после признания, сделанного Ла Трей. Мрачно поглядев в другой конец зала, девушка заметила, что Чел снова в тоске крутится возле леди Сильвии. По-видимому, на это у него хватало времени. Леди Сильвия, как человек взрослый и весьма добросердечный, держала юношу на расстоянии, не раня при этом его чувств. «Мило с ее стороны, — в раздражении подумала Виерран. — Впрочем, у Сири — если не у леди Сильвии — были возможности в этом попрактиковаться».
— Сколько длится сегодняшний день? — спросила у Мордиона Виерран, садясь на скамейку рядом с ним.
— Довольно долго, — ответил он, не догадываясь, в чем дело. — Иногда Баннусу нравится ставить все «на ускоренную перемотку вперед». Кажется, на этот раз мы его поймали.
— Или он разрешил нам на это взглянуть, — недоверчиво сказала девушка.
