Как только прелестницы удостоверились, что произвели на Абдуллу сильное впечатление — что было правдой, поскольку он оцепенел от ужаса, — каждая из них потянула из-за широких плеч вуаль — левая желтую, а правая розовую — и целомудренно прикрыла ею лицо.
— Приветствуем тебя, дорогой супруг! — хором прозвучало из-за вуалей.
— Что?! — закричал Абдулла.
— Мы закрываемся вуалями, — объяснила розовая.
— Потому что ты не должен видеть наши лица, — объяснила желтая.
— Пока мы не поженимся, — закончила розовая.
— Это недоразумение! — пробормотал Абдулла.
— Вовсе нет, — заявила Фатима. — Это племянницы моей племянницы, и они приехали сюда, чтобы выйти за тебя замуж. Разве ты не слышал, как я говорила, что собираюсь присмотреть тебе парочку жен?
Племянницы снова хихикнули.
— Такой краса-авчик, — пискнула желтая.
После довольно-таки долгой паузы, в продолжение которой Абдулла переводил дыхание и пытался совладать со своими чувствами, он учтиво произнес:
— Скажите же, о родичи первой жены моего отца, как давно вы знаете о пророчестве, которое было сделано при моем рождении?
— Сто лет, — отвечал Хаким. — Ты что, за дураков нас держишь?
— Твой дорогой отец показал его нам, когда писал завещание, — сказала Фатима.
— И естественно, мы не намерены лишать семью такого блестящего будущего, — объявил Ассиф. — Мы выжидали, когда ты откажешься продолжать дело отца, — а это явный признак того, что Султан намерен сделать тебя визирем, или пригласить тебя командовать своими войсками, или, возможно, как-то еще тебя возвысить. Обе твои невесты — наши ближайшие родственницы. Естественно, на пути наверх ты не забудешь и нас. Так что, милый мальчик, осталось лишь представить тебя чиновнику, который, как видишь, готов вас поженить.
До этой минуты Абдулла был не в силах отвести взор от двух вздымавшихся, как волны, фигур племянниц. Теперь же он посмотрел в сторону и встретил циничный взгляд базарного Судьи, который вышел из-за ширмы с Книгой регистрации браков в руках. Абдулле стало интересно, сколько же ему заплатили.
Юный торговец учтиво поклонился Судье.
— Боюсь, это невозможно, — сказал он.
— Ах, я так и знала, что он будет вести себя враждебно и строптиво! — воскликнула Фатима. — Абдулла, только подумай, какой это позор, какое разочарование для бедных девушек, если ты их отвергнешь! Ведь они ехали сюда, чтобы выйти замуж, и так старательно нарядились! Как ты мог, племянник!
— К тому же я запер все двери, — напомнил Хаким. — Не думай, что тебе удастся улизнуть.
— Мне жаль, что придется огорчить двух таких впечатляющих юных дам… — начал Абдулла.
Обе невесты уже были огорчены. Обе испустили вопль. Обе зарылись закутанным вуалью лицом в ладони и принялись громко причитать.
— Это ужасно! — плакала розовая.
— Я же говорила, надо было сначала у него спросить! — рыдала желтая.
Абдулла обнаружил, что зрелище плачущих женщин, особенно таких огромных, которые при этом еще и колыхались, страшно его расстроило. Он чувствовал себя чурбаном и скотиной. Ему стало стыдно. Девушки ведь ни в чем не виноваты. Просто Ассиф, Фатима и Хаким использовали их в своих целях, как и Абдуллу. Но Абдулла все равно казался себе чурбаном и скотиной, и ему было стыдно на самом деле потому, что ужасно хотелось заставить девушек прекратить сцену — замолчать и перестать колыхаться. В остальном Абдулле было наплевать на их оскорбленные чувства. Он знал, что стоит сравнить их с Цветком-в-Ночи, и сразу станет ясно, насколько они ему отвратительны. Сама мысль о том, чтобы жениться на них, была ему поперек горла. Его мутило. Но именно потому, что невесты хныкали, сопели и ахали у него перед носом, он вдруг подумал, что ведь три жены, в конце концов, — это не так уж много. Племянницы составят Цветку-в-Ночи компанию вдали от дома и Занзиба. Придется все им объяснить, погрузить на ковер-самолет и…
Это вернуло Абдуллу к действительности. С грохотом. С тем грохотом, который получится, если на ковер-самолет погрузить двух столь массивных дам, — даже если предположить, что с подобной поклажей вообще удастся оторваться от земли. Ведь племянницы были просто невероятно толстые. А что до того, будто они смогут составить компанию Цветку-в-Ночи, — какая чушь! Она образованна, умна и добра и к тому же красива (и стройна). А этим девицам еще надо доказать, что у них на двоих найдется хотя бы одна мозговая клетка. Они хотят замуж, и все их вопли — лишь средство заставить его согласиться. И они хихикали. Он ни разу не слышал, чтобы Цветок-в-Ночи хихикала.
Тут Абдулла не без изумления обнаружил, что самым что ни на есть настоящим образом любит Цветок-в-Ночи — не менее пламенно, чем сам себя в этом убеждал, а может, и более, ведь теперь было ясно, как он ее уважает. Он понял, что умрет без нее. А если он согласится жениться на этих толстых племянницах, придется жить без нее. Она скажет, что он жадный, как очинстанский принц.
