Сначала он прищурился на деревья, пытаясь привыкнуть к ощущению, что в голове снова завелись мысли. Некоторые из этих мыслей были весьма неприятны — они касались двух разбойников, которые ползали по берегу оазисного озерца в обличье жаб, а также напоминали, как он съел муху и как его едва не растоптала лошадь. Потом Абдулла огляделся и увидел скорчившегося рядом солдата — у него на лице отражалась та же растерянность, которую чувствовал и Абдулла. Рядом с ним имелся ранец, а еще дальше Шустрик-Быстрик отчаянно старался выбраться из солдатской шляпы. Возле шляпы мрачно высилась бутылка с джинном.
Джинн вылез из бутылки крошечным язычком вроде пламени спиртовки, опершись дымными руками о горлышко.
— Рады? — язвительно поинтересовался он. — Ну что, добился я своего? Вот вам наука — впредь не станете домогаться лишних желаний!
Внезапное превращение очень напугало Полночь. Она выгнулась маленькой злобной дугой и зашипела на Абдуллу и солдата.
Солдат, успокоительно воркуя, протянул к ней руку.
— Только попробуй еще раз так напугать Полночь, — сказал он джинну, — я тебе бутылку разобью!
— Ты уже грозился, — скривился в ответ джинн, — и ничего у тебя не выйдет! Бутылка заколдована!
— Тогда я устрою так, — прошипел солдат, тыча большим пальцем в Абдуллу, — что в следующий же раз он велит
Услышав такие слова, джинн опасливо покосился на Абдуллу. Абдулла ничего не сказал, но решил, что идея хорошая и что так можно будет держать джинна в подчинении. Он вздохнул. Так или иначе, желания постоянно приходится тратить впустую, и конца этому не предвидится.
Они поднялись, подобрали пожитки и двинулись дальше. Но теперь шли они куда осмотрительнее. Они держались проселков и троп и ночью не стали искать гостиницу, а устроились в старом пустом сарае. Тут Полночь навострила уши, подобралась и быстренько исчезла в темном углу. Некоторое время спустя она прибежала обратно с мертвой мышью, которую положила в солдатскую шляпу для Шустрика-Быстрика. Шустрик-Быстрик не понял, что делать с подарком. В конце концов он решил, будто это такая игрушка, на которую надо яростно напрыгивать и убивать ее. Полночь снова отправилась на охоту. Абдулла почти всю ночь слышал всякие шорохи и писки.
Несмотря на это, солдат продолжал беспокоиться, чем бы накормить кошек. На следующее утро ему приспичило, чтобы Абдулла пошел на ближайшую ферму и купил там молока.
— Хотите — идите и купите сами, — кратко отвечал Абдулла.
И все равно почему-то оказалось, что он шагает по дороге к ферме, и на одном боку у него болтается жестянка из солдатского ранца, а на другом — бутылка с джинном.
В точности то же самое повторялось и в последующие два утра — с той лишь небольшой разницей, что эти две ночи они провели в стогах, а Абдулле на второе утро удалось купить чудесный свежий каравай, а на третье — яйца. На это, третье утро, возвращаясь к стогу, Абдулла старался уяснить себе, почему он чувствует себя все более раздосадованным и одураченным.
Дело не только в том, что он все время уставал, мок и мерз. И не только в том, что прорва времени уходила на мелкие услуги солдатовым кошкам, — с этим давно пора было что-то сделать. Отчасти в дурном настроении Абдуллы была виновата Полночь. Абдулла понимал, что должен благодарить ее — ведь она спасла их от полицейских. Он и благодарил, но ужиться с ней не мог. Каждый день она высокомерно ехала у него на плече и при этом умудрялась давать понять, что, с ее точки зрения, Абдулла не более чем подобие лошади. Сносить такое от простого животного было довольно-таки трудно.
Абдулла раздумывал об этом и о других подобных материях весь день, топая по проселкам с Полуночью, элегантно обернутой вокруг шеи, и глядя, как впереди весело шагает солдат. Не то чтобы Абдулла не любил этих его кошек. Он к ним уже привык. Иногда Шустрик-Быстрик казался ему такой же лапочкой, как и солдату. Нет, дурное настроение было связано в основном с тем, как солдат заодно с джинном оттягивают поиски Цветка-в-Ночи. Стоит чуточку расслабиться — и Абдулла до конца жизни будет топать по проселкам, а до Кингсбери так и не доберется. А когда он дотуда все-таки доберется, надо еще будет разыскать колдуна. Нет, так проку не добьешься.
Тем вечером они расположились на ночлег в развалинах каменной башни. Это было куда лучше, чем стог сена. Можно было развести костер и поесть всякой всячины из волшебных солдатских мешочков, и Абдулла наконец согрелся и обсох. Он воспрял духом.
Солдат тоже воспрянул духом. Он сидел, прислонясь к каменной стене, и любовался на закат, а Шустрик-Быстрик спал рядом с ним в шляпе.
— Я вот чего подумал, — произнес он. — Вам же завтра, если не ошибаюсь, положено желание от этого вашего дымного синего приятеля. Так знаете, какое самое практичное желание? Пожелайте, чтобы вам вернули ковер-самолет. Тогда дело у нас пойдет куда быстрее.
— С той же легкостью мы можем попросить перенести нас прямо в Кингсбери, о премудрый пехотинец, — указал Абдулла. По правде говоря, прозвучало это довольно сердито.
