В тот же миг крошечная желтолицая принцесса Цапфана основательно ущипнула Моргана — в самое чувствительное место. Морган уснул на ее крошечных ручках, и ему снилось, что он опять котенок. Он вздрогнул, проснулся и обнаружил, что по-прежнему беспомощный младенец. Ярость его была беспредельна. Он разинул рот и взревел. Ноги гневно молотили воздух. Кулаки сжимались и разжимались. Ревел он так страстно, что, если бы между ним и Валерией было соревнование, он бы, пожалуй, победил. Так или иначе, шум поднялся неописуемый. Эхо подхватило его и понесло по залу, удвоило вопли и швырнуло все это прямо к трону.
— Эхо, давай-ка вываливай все на ифритов, — велела Софи колдовским тоном. — И не удваивай шум, а утраивай.
Зал превратился в сумасшедший дом. Оба ифрита зажали ладонями острые уши.
— Прекратить! — негодовал Дальциэль. — Пусть они замолчат! Откуда здесь младенец?!
На что Хазруэль прогудел:
— У женщин бывают дети, о дурень среди ифритов! Чего ты ждал?
— ОТДАЙТЕ МОЮ СОБА-А-А-А-А-АЧ-КУ!!! — требовала Валерия, молотя кулаками по сиденью трона.
Трубный голос Дальциэля едва пробивался сквозь гвалт:
— Хазруэль, отдай ей собачку, или я за себя не ручаюсь!
На этом этапе плана Абдулла твердо надеялся, что если его к этому моменту не убьют, то наверняка превратят в собаку. Этого он и добивался. Еще он рассчитал, что тогда пес Джамала вырвется на свободу. Он заключил, что, если из-под кринолина Ее совершенства выскочит не один пес, а два, это лишь усугубит суматоху. Однако вопли, а также троекратное их эхо поглотили внимание Хазруэля настолько же, насколько и внимание его братца. Старший ифрит мотал головой, зажав уши и крича от боли, — как и положено ифриту на грани помешательства. И в конце концов он сложил громадные крылья и сам превратился в пса.
Он стал очень крупным псом, нечто среднее между ослом и бульдогом, в буро-серых пятнах, с золотым кольцом в приплюснутом носу. Этот огромный пес положил гигантские лапы на подлокотник трона и вытянул к лицу Валерии колоссальный слюнявый язык. Хазруэль старался казаться дружелюбным. Однако при виде такой уродливой громадины Валерия, что естественно, завопила еще пуще. Морган испугался. Он тоже заплакал еще громче.
На какой-то миг Абдулла растерялся, а в следующий миг понял, что никто не услышит, если он закричит. Тем не менее он скомандовал:
— Солдат! Держи Хазруэля! Кто-нибудь! Держите Дальциэля!
К счастью, солдат сохранял бдительность. Он был мастер сохранять бдительность. Джарина Джамская исчезла в вихре поношенных одежд, и солдат вспрыгнул на ступени трона. Софи бросилась за ним, кивая принцессам, чтобы те тоже на месте не стояли. Она обхватила узкие колени Дальциэля, а солдат стиснул смуглыми руками шею пса. Принцессы толпой ринулись на ступени, а там уж большинство набросилось на Дальциэля с видом принцесс, всей душой стремящихся к отмщению, — кроме принцессы Беатрис, которая оттащила Валерию подальше от гущи схватки и взяла на себя нелегкую задачу заставить ее замолчать. Крошечная принцесса Цапфана между тем мирно присела в сторонке на зеленый порфир, укачивая Моргана, чтобы он снова уснул.
Абдулла попробовал было побежать к Хазруэлю. Однако не успел он шевельнуться, как пес Джамала воспользовался случаем и вырвался на волю. Он выскочил из-под кринолина Ее совершенства, чтобы понаблюдать за ходом схватки. Он обожал схватки. Еще он увидел другую собаку. Вот уж кого пес Джамала ненавидел даже сильнее, чем ифритов и род людской, так это других собак. Размер при этом значения не имел. Пес Джамала зарычал и ринулся в бой. И пока Абдулла выбирался из кринолина Ее совершенства, пес Джамала вцепился Хазруэлю в горло.
Хазруэля уже держал солдат, и этого ифрит не стерпел. Он снова превратился в ифрита и гневно взмахнул руками. И пес Джамала, кувыркаясь, уплыл по воздуху к дальней стене, где и грянулся об пол с визгом. Затем Хазруэль попытался встать, но солдат уже сидел у него на спине, не давая расправить кожистые крылья. Хазруэль напрягся, глубоко вдохнул и начал вздыматься.
— Заклинаю тебя, Хазруэль, не поднимай голову! — закричал Абдулла, пинком отбрасывая наконец кринолин Ее совершенства.
Оставшись в одной набедренной повязке, он взбежал по ступеням и ухватился за громадное левое ухо Хазруэля. Тут и Цветок-в-Ночи поняла, где спрятана жизнь Хазруэля, и, к великой радости Абдуллы, подпрыгнула и повисла на правом ухе ифрита. Так они и висели, порой взлетая в воздух, когда Хазруэль временно пересиливал солдата, и шлепаясь об пол, когда солдат временно пересиливал Хазруэля; между ними было огромное рычащее лицо ифрита, а прямо под ними — жилистые руки солдата, обхватившие шею Хазруэля. Изредка Абдулла видел Дальциэля, стоявшего на сиденье трона и полускрытого грудой принцесс. Ифрит расправил слабые золотые крылышки. Для полетов они явно не годились, но Дальциэль отбивался ими от принцесс, призывая Хазруэля на помощь.
