— Нет-нет, заверяю вас, это совсем другое дело, — успокоил ее Абдулла.
Племянницы ничем не напоминали принцесс — скорее наоборот. Они были в самых старых своих одеждах практичного розового и повседневного желтого цвета, к тому же измятых и несвежих после пережитых испытаний, и прически у бедняжек совсем растрепались. Девушки бросили взгляд на Дальциэля, который рыдал и топал ногами у них над головой, а затем на массивную фигуру Хазруэля, а потом и на Абдуллу, на котором не было ничего, кроме набедренной повязки, и завизжали. После чего каждая попыталась спрятать лицо на пухлом плече сестры.
— Бедные девушки, — заметила принцесса Верхненорландская. — Вовсе не царственное поведение.
— Дальциэль! — окликнул Абдулла хнычущего ифрита. — О прекрасный Дальциэль, похититель принцесс, успокойся на миг и погляди, что за подарок я преподношу тебе, чтобы утешить тебя в изгнании.
Дальциэль умолк на полувсхлипе.
— Подарок?
Абдулла показал на племянниц:
— Взгляни на двух невест — юных, цветущих и изнывающих без нареченного.
Дальциэль отер со щек сверкающие слезы и осмотрел племянниц — совершенно так же, как самые придирчивые клиенты Абдуллы осматривали его ковры.
— Парные! — сказал он. — И какие пухленькие! Ну и где тут подвох? Они наверняка не твои, и ты не имеешь права ими распоряжаться!
— Никакого подвоха, о сиятельный ифрит, — возразил Абдулла. Ему подумалось, что теперь, когда ближайшие родственники девушек их бросили, они оказались в полном его распоряжении. Но на всякий случай он добавил: — Ты же можешь их похитить, о могучий Дальциэль. — И он подошел к племянницам и погладил обеих по пухлым плечам. — Милые дамы, — начал он. — О полнейшие из полных лун Занзиба, молю, простите меня за тот несчастный обет, который помешал мне сполна насладиться вашим… э… величием. Посмотрите же, какого мужа я нашел вам взамен моей ничтожной особы. При слове «муж» головы племянниц так и вскинулись. Они посмотрели на Дальциэля.
— Какой симпа-атичный, — произнесла розовая.
— А мне нравится, когда крылья, — произнесла желтая. — Оригинально.
— Клыки — это так эротично, — задумчиво протянула розовая. — И когти тоже, только надо поосторожнее с коврами.
С каждым их высказыванием Дальциэль сиял все пуще.
— Сейчас же их похищу, — решил он. — По мне, так они куда лучше принцесс. Хазруэль, почему я с самого начала не стал вместо принцесс похищать толстушек?
Хазруэль обнажил клыки в ласковой улыбке:
— Ты сам так захотел, о брат мой. — Улыбка его померкла. — Ну что ж, если ты готов, мой долг — отправить тебя в ссылку прямо сейчас.
— Теперь я не особенно возражаю, — ответил Дальциэль, не сводя взгляда с племянниц.
Хазруэль снова простер руку — медленно и неохотно, — и так же медленно, с тремя раскатами грома, исчезли Дальциэль и две племянницы. Слегка потянуло морем, откуда-то донеслись крики чаек. И Морган, и Валерия снова принялись плакать. Все прочие вздохнули, глубже всех Хазруэль. Абдулла с некоторым удивлением понял, что Хазруэль и вправду любил брата. Хотя понять, как вообще можно любить Дальциэля, было трудновато, Абдулла его не винил. Мне ли его судить, подумал он, когда Цветок-в-Ночи подошла и взяла его за руку.
Хазруэль снова вздохнул — еще тяжелее — и, горестно свесив по сторонам кожистые крылья, уселся на трон, который был ему куда более по мерке, чем Дальциэлю.
— У нас еще остались нерешенные дела, — сказал он, бережно ощупывая нос. Нос, судя по всему, уже подживал.
— Еще бы! — воскликнула Софи. Она дожидалась на ступенях трона, когда представится случай заговорить. — Когда ты украл наш бродячий замок, то куда-то подевал моего мужа Хоула. Где он? Хочу его обратно!
Хазруэль печально поднял голову, однако не успел он ответить, как в толпе принцесс раздались испуганные крики. Все, кто стоял у ступеней, разбежались подальше от кринолина Ее совершенства. Тот надувался и опадал на обручах, словно гармошка.
— Помогите! — послышался из-под него голос джинна. — Выпустите меня отсюда! Вы обещали!
Цветок-в-Ночи так и зажала рот ладошкой.
— Ой! Совсем забыла! — ахнула она и побежала от Абдуллы вниз по ступеням. Она отбросила кринолин в сторону, и из-под него вырвался клуб лилового дыма.
— Я желаю, — воскликнула Цветок-в-Ночи, — чтобы ты, джинн, освободился от власти бутылки и обрел свободу на веки вечные!
Джинн, как всегда, не стал тратить время на благодарности. Бутылка взорвалась с громким «бамс!». Среди клубов дыма на ноги поднялась фигура определенно более плотная.
При виде ее Софи коротко вскрикнула:
— Вот спасибо этой девушке! Спасибо, спасибо!
Она так быстро подбежала к тающим клубам дыма, что едва не опрокинула скрытого в них человека. Он, впрочем, не возражал. Он обнял Софи и закружил по залу.
— Как же я не догадалась? Почему я ничего не поняла? — задыхалась Софи, танцуя по битому стеклу.
— Чары же, — мрачно объяснил Хазруэль. — Если бы было ясно, что это чародей Хоул, кто-нибудь наверняка освободил бы его. Вы не могли догадаться, кто это, а он не мог никому про это рассказать.
