Кухонная утварь снова как сумасшедшая забренчала у них за спиной.
Норберт посильнее сжал лодыжки волшебника.
— Готов! — откликнулся он.
— Давай! — крикнул Джо.
Но, если не считать громкого вопля, донесшегося из ведра, ничего не произошло, Джо перехватил ведро покрепче.
— Еще раз! — крикнул он и, когда Норберт потянул Рэндальфа за ноги, слегка повернул ведро. Раздался громкий хлопок; Норберт, выпустив лодыжки Рэндальфа, шлепнулся на пол, а Джо отлетел назад, крепко сжимая в руках пустое ведро. Зато между ними на полу оказался Рэндальф, который сидел совершенно неподвижно, расставив ноги в стороны, и смотрел удивительно тупо. Но, скосив глаза и увидев дракониху, он тут же заорал:
— А-а-а! Она меня съесть хотела!
Марго застонала.
— Ну вот, опять типичное заблуждение! — воскликнула она.
— Нет, хотела! — упрямо настаивал Рэндальф, глядя на нее даже с некоторым презрением. — Она схватила меня и собиралась проглотить целиком, но тут появились вы…
— Мне просто хотелось рассмотреть тебя поближе, — пожала плечами дракониха и пояснила, обращаясь к Джо: — Он ведь явился вместе вон с теми. — И она небрежным жестом указала на шумную компанию кухонной утвари. — Я думала, это просто бесплатное приложение…
— Бесплатное приложение? — взорвался Рэндальф.
— Беда в том, что он все время страшно извивался! — продолжала дракониха. — Он сам выскользнул у меня из когтей, шлепнулся на пол и головой угодил прямо в ведро. Так что в своих несчастьях целиком и полностью виноват он сам! — Марго наклонилась и поставила Рэндальфа на ноги. — А теперь, если ты сумеешь постоять минуту спокойно, смешной маленький человечек, позволь мне представиться: я — Марго…
— БЕСПЛАТНОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ! — безумствовал Рэндальф, не желая ничего слушать. — Да как ты смеешь?
Кухонная утварь опять разошлась не на шутку. Особенно старались здоровенные мясницкие ножи. Дракониха зажала лапами уши.
— Ну все… — простонала она. — У меня опять мигрень!
Динь-дон-клинг-клянг-клонк!
— «Бесплатное приложение», нет, вы только подумайте! — Рэндальф покачал головой; на лице его было написано глубочайшее презрение. — Вынужден сообщить, мадам, что я волшебник, и зовут меня Рэндальф Мудрый, и мое основное занятие — волшебство. А в настоящее время я, по сути дела, единственный волшебник Чвокой Шмари и постоянно проживаю на Зачарованном Озере.
— Ну да, единственный — в своем роде! — вставила Вероника.
— Заткнись, Вероника! — велел ей Рэндальф.
— Так ты волшебник? — переспросила Марго, устало на него глядя, и мотнула головой в сторону кухонной утвари. — В таком случае не мог бы ты немного их утихомирить?
Глубоко вздохнув, Рэндальф огорченно покачал головой.
— Увы, это совсем не так просто, мадам, — сказал он. — Посуда, безусловно, кем-то заколдована! И я уверен: заколдовал ее великий волшебник, пользующийся поддержкой темных сил!
— Да знаю я, что это за колдун! — чирикнула Вероника.
— Заткнись, Вероника! — рявкнул Рэндальф. — Подобные чары весьма коварны. Чтобы овладеть таким мастерством, нужно много учиться… Но, к счастью, мадам, оно немного знакомо и мне…
— О, как нам повезло! — съязвила Вероника.
— Вероника, я в последний раз предупреждаю тебя! — прошипел Рэндальф и опять повернулся к Марго: — Расскажи все, что тебе известно об этой посуде.
— Ну… она появилась у входа в мою пещеру совершенно внезапно, — начала дракониха, — и разбудила меня… Да-да, она разбудила меня какой-то громкой волшебной музыкой и настолько заворожила, что я в конце концов присоединилась к их странному танцу… А потом мне захотелось… присоединить их к прочим моим сокровищам. Да и какому дракону этого не захотелось бы? — Она покачала головой. — Зато теперь я очень сожалею, что не оставила их там, в саду!
— Ты не единственная, кто об этом сожалеет, — прошептал Рэндальф, потирая избитое, израненное тело.
Пещера опять тряслась от невообразимой музыки и шума. Дракониха закатила глаза.
— Ох, как же они шумят! — простонала она. — Я просто не знаю, что делать! Ну когда же теперь мне снова удастся уснуть?
— Уснуть? — удивился Джо. — А я думал, ты только что проснулась.
— Таковы драконы, чтоб ты знал! — тут же встряла Вероника. — Они девяносто девять процентов своей жизни проводят во сне, а остальное время ползают вокруг своих сокровищ и пускают слюни… — Она презрительно чихнула. — Если, конечно, можно назвать эту груду хлама «сокровищами».
— Как ты смеешь! — взвилась оскорбленная Марго.
— Да так и смею! — И Вероника пренебрежительно махнула крылом. — Нет, вы только посмотрите! Я, например, в жизни такой свалки не видела!
Из ноздрей Марго опять повалил черный дым.
— Да кто тебе разрешил, козявка, подобным образом отзываться о моем сокровище! — взревела она. — Фамильные драгоценности! Бесценные богатства!
— Вроде того ведра? — язвительно спросила Вероника.
