Я потом понял, что в живописи гораздо больше возможностей. Дело в том, что в живописи можно быть примитивным художником и это будет кому-то нравиться, а в литературе нельзя быть примитивным писателем.
Вопрос, немного связанный с изобразительным искусством, я его очень люблю. Мальчик спросил: «Почему нельзя залезть в фотографию?» Если бы у вас была возможность оказаться в любой момент истории в качестве зрителя или участника, какое событие вы бы выбрали?
Я хотел бы присутствовать при своем рождении.
Да.
В шесть лет я боялся темноты. Я жил в деревне и, когда прочел рассказы Гоголя, страшно боялся, что выйду по известным делам ночью, а на меня нападут черти. А сейчас я даже не могу придумать, чего я боюсь.
Мальчик 8 лет спросил у мамы, когда они читали «Старика Хоттабыча»: «А почему Волька отказался от дворца?» Надо ли отказываться от дворца?
Если отвечать по-взрослому, то надо отказываться, потому что его обслужи ание стоит очень дорого. Дворцы, вообще-то говоря, вышли уже из моды.
Я усложню задачу. Представьте, что вам предложили жить во дворце с обслугой, вам не надо его содержать. Просто живите во дворце и ездите в лимузинах. Вы согласились бы?
Это, конечно, соблазнительно, но если взять мой характер, то я бы стеснялся жить во дворце и ездить в лимузине. Я даже когда купил первый «Запорожец», то стеснялся прохожих, что я вот еду на машине, а они пешком идут. Понимаете? Поэтому во дворце мне тоже было бы жить неприятно.
Хорошо. Сейчас мы немного поменяем формат, и перед детским вопросом я буду приводить цитату из ваших книг. Ставить ее в контекст вопроса. Вот первая цитата: «Я честью дорожу, но совесть ставлю выше». И к ней два вопроса. 9 лет, девочка: «Что такое совесть?» и 3 года, девочка: «Что такое честь?»
У меня был спор с одним известным публицистом о необходимости дуэли Пушкина с Дантесом. Мой собеседник говорил, что не жалеет о смерти Пушкина, поскольку тот отстоял свою честь. А я говорил, что гибель поэта была напрасна и жаль, что сам Пушкин инициировал эту дуэль, поскольку я совесть ценю выше чести. Для меня честь — вид гордыни, бывает много ложных случаев, когда человечку кажется, что задели его честь. Честью надо дорожить, но именно совесть — то чувство, которое помогает человеку оставаться человеком.
Например, я помню, как говорили про академика Сахарова. У него было три Звезды Героя Соцтруда, он все получал — пайки, квартиры, дачи, машины… И он, значит, от всего этого отказался. Ну ненормальный просто человек. Так многие считали. А я думаю, что человек, который равнодушно наблюдает несправедливости жизни и которого совесть не мучает от того, что он молчаливый безвольный свидетель чужого горя, я думаю, что этот человек урод.
Есть много людей, которым важно кого-нибудь не любить. В первую очередь по причине их собственных страхов. И они думают, что есть некие люди, от которых идет зло, опасность. Кто эти люди? Ну, например, евреи. Вы знаете, к евреям разное отношение. Мать моей первой жены, деревенская темная женщина, говорила: «Евреи хорошие люди, но название у них противное». Вот.
