Они отличаются, но тем не менее определяются законами человеческого бытия. Не случайно же заповеди Ветхого завета и атеистический моральный кодекс строителя коммунизма, который я впитывал с детства под барабан, — это одно и то же. Только называется по-разному. Я всегда думал о том, каким же зверем был человек в ветхозаветное время, если надо было ему вколачивать: не укради, не убий, не пожелай жену ближнего своего — вытравлять эти звериные инстинкты.
Это, кстати, самая сложная заповедь. Но тем не менее, когда Моисей получил заповеди, возникло человеческое общество со своими законами существования, без которых оно бы распалось. А вообще, в качестве ответа я прочитаю стихотворение:
Вот, кстати, вам о национальности, о культуре, о заповедях, все вот тут.
Страшилки прячутся в темноте нашего сознания. Когда я был молодой и ходил в тайгу, я в палатке ночью мог оставить горящую свечу, понимая, что свет виден на огромной дистанции и любой человек или зверь может прийти и убить меня. Я спал спокойно. Сейчас ночью я просыпаюсь и чего-то боюсь. Хотя знаю, что я в закрытом доме. В чем дело? Откуда это возникает? Из глубин нашего подсознания.
В «Черном квадрате» интересно то, чем мы его населяем. Это связано с моим ответом про источник страха. В картине Малевича каждый может увидеть то, что он хочет увидеть, потому что там нет ничего. А человек, который не хочет ничего видеть, ничего и не увидит.
В том числе. Это абсолютное зло, существующее в мире, и многое другое. Потому что разделение мира на черные и белые цвета привычно, как ночь и день, свет и тьма. Квадрат Малевича — это воплощение тьмы, но в окружении света. И надо решить, где вы — внутри черного квадрата или снаружи.
В мою эпоху мир был черно-белым.
Я блокадник, в эпоху моего детства мир был черно-белый. Он делился на черный цвет: фашизм, война, голод, мороз — все, что нас убивает. И белый: это мы, которые сопротивляемся. Мир не сразу стал цветным для меня.
Когда я в 8 классе открыл для себя стихи мировой поэзии. Потом, когда я увидел в Эрмитаже импрессионистов, особенно Матисса и Моне. Потом, когда попал в экспедицию и увидел закаты над тундрой. И с тех пор мир остался для меня цветным.
