Давайте для начала поговорим о вашей биографии. Мальчик 6 лет спросил: «Для чего нужна свадьба?» А теперь цитата из «Википедии»: «Ленинградское самолетное дело — события, связанные с попыткой захвата пассажирского самолета группой советских граждан 15 июня 1970 года с целью эмигрировать из СССР. Участники акции были арестованы до посадки в самолет и приговорены к длительным срокам тюремного заключения. Двое из них, Эдуард Кузнецов и Марк Дымшиц, — к смертной казни. Всего в операции принимали участие 16 человек. Эти события считаются важной вехой в движении советских отказников в борьбе за право на эмиграцию. Иными словами, это открыло путь для выезда евреев из Советского Союза. Операция получила название „Свадьба“». Скажите, пожалуйста, зачем была нужна эта операция?
Этот вопрос должен быть обращен к государству, а не к нам. Государство загнало нас в угол. Не давало выезд. Репрессировало. Преследовало. Человек, загнанный в угол, способен совершать всяческие поступки, в том числе и героические.
Мы понимали, что это шаг отчаяния. А оно часто граничит с героизмом. Мы же понимали, что удачной такая акция быть не может. Мы видели, что за нами следят. Мы знали, что нас прослушивают. Ясно было, что обречены на провал. Но нам хотелось сделать так, чтобы этот провал был максимально громким. Кстати, буквально за месяц до нашей, так сказать, операции глава КГБ Андропов писал в политбюро записку: мол, нам известно, что группа евреев в Ленинграде и Риге готовят какую-то акцию, возможно, покушение на секретаря Ленинградской области Толстикова. Вот такая у них была информация за месяц.
Ни в коем разе. Мы не знали, кто такой Толстиков. Может, это были их внутренние интриги, сказалась всегдашняя вражда между главой Ленинграда и Москвы. Псевдоинформация была сплошь и рядом.
Естественно, что вы! Ведь для того чтобы набрать 16 участников, надо было поговорить минимум с сотней человек. Ате из них, кто отказался от участия, должны были хранить это в тайне. И не могли. Естественно, кто-то рассказывал друзьям, а те — своим друзьям, и все это доползало до КГБ.
15 июня вас арестовали. Приговор — смертная казнь. Вы провели 7 дней с этим приговором, потом его заменили на 15 лет лишения свободы. Но 7 дней вы понимали, что смерть близка. 12 лет, девочка: «Мама, а ты боишься смерти?» Вы боитесь?
Смерти не боюсь, боюсь умирания, процесса превращения в беспомощное существо, которое висит на шее ближайших родственников. Вот это страшно.
Тогда у меня было философское отношение: власть уже миллионы истребила, ну пришла моя очередь, делов-то. Я довольно легко к этому отнесся. Может быть, даже легкомысленно.
Ну а как? Надо было найти себе формулу, по которой можно было продолжать жить, сколько отмерено, не терять человеческого облика. Знаете, когда меня 31 декабря, под самый Новый год, в 23:00 разбудили в камере смертников, взяли под конвой и куда-то повели (я был уверен, что шлепнуть хотят), единственной моей заботой в тот момент было не показать им, что я боюсь. То есть идти на гильотину с чистым воротничком и в галстуке, если возможно.
