Детство полностью

– «Пьер! – в заключение обратился к Кочету хозяин квартиры, показывая в выходящее на тупик окно – Почти напротив есть отличная баня! Мы её тоже иногда используем для встреч!».

– «Спасибо, учту!».

И они распрощались, договорившись о связи и условном стуке.

А через несколько дней Пётру Петровичу вручили тот самый, как ему тогда казалось, злополучный саквояж с деньгами.

– «Ух, ты, какой тяжёлый! Со стороны будет казаться, что у меня там не банные принадлежности, а гантели!» – удручённо заметил Кочет.

– «Пётр Петрович! Так это не страшно! Там же в тупике размещается и гимнастический клуб! Может, вы туда идёте!? Обязательно возьмите с собой жену – якобы идёте на семейную помывку! Да и с тяжестью в случае чего поможет – хотя бы перехватить руки! И по сторонам будете смотреть не в два, а в четыре глаза!» – давил своим сарказмом посол.

– «Нет, в восемь!» – добавил юмору глава семьи очкариков.

И ближе к вечеру второй среды января супруги Кочет двинулись в путь. В сопровождении, шедших за ними на расстоянии, коллег они неспешно за семь минут дошли до ближайшей к посольству станции метро Рю-дю-Бак, которой они естественно пользовались чаще других, и спустились по лестнице, на ещё скользкой от недавних осадков ступеньке которой Алевтина, чуть было, не подвернула ногу.

– «Петь, это плохая примета!» – потирая щиколотку и заодно осматриваясь, прошептала она мужу.

– «А ты зачем надела эти туфли на высоком каблуке?!».

– «Так мы вроде бы с тобой на обратном пути будем гулять по Парижу?!».

– «С саквояжем?!» – чуть раздражённо зыркнул из-под очков Пётр.

– «Ну, ладно! Что ж теперь поделаешь? Не возвращаться же!?» – досадуя на себя, успокоила мужа Алевтина.

Они купили билеты, опять как бы невзначай осматриваясь, но заметили лишь свою охрану. Затем спустились вниз и сели в поезд, идущий на северо-запад. К их радости нашлись и свободные сидячие места. На этот раз осмотрелся уже Пётр Петрович, поставивший бесценный груз на свои колени. Он опять увидел в конце вагона знакомый силуэт, но почему-то одинокий.

– Наверно второй не успел сесть? Или сел в другой вагон?! Они же знают станцию назначения! С охраной оно конечно надёжней! И мне спокойней, особенно за беременную жену! – поначалу успокоился озаботившийся, было, курьер.

– Нашли тоже сопровождающего?! Беременную женщину! Хотя мы никому об этом не говорили и ещё явно не видно! С другой стороны, а кого же ещё со мной вместе посылать? Не любовницу же?! Хотя можно и коллегу, раз в баню! Но маскировка ведь! – рассуждал мужчина.

– А интересно! Они нас и деньги охраняют, или деньги от меня?! – рассуждал чуть разомлевший бывший финансовый работник.

– Я ведь, в принципе, с этими деньгами мог бы того…. Это я-то? Нет, не мог! Никогда! Ведь я же коммунист! – понял советский человек.

Пётр Петрович уже полюбил этот зелёный маршрут – двенадцатую линию парижского метро. От их станции Рю-дю-Бак можно было без пересадки проехать девять остановок до станции Пигаль и далее пешком за три минуты дойти до места. А время на дорогу у них заняло почти полчаса.

Алевтине понравились и безлюдный тупик и уютная трёхкомнатная квартира на втором этаже с комнатой, имевшей свою прихожую и отдельный выход через чёрный ход во двор.

Но больше всего ей понравился галантный и предупредительный хозяин. Жак занял советскую не светскую женщину показом журнала парижских мод, пока её муж и Пьер Куртад долго секретничали в соседней комнате.

Получив расписку, Пётр попросил жену спрятать бумажку в надёжном месте своего наряда, что она и сделала, от неожиданности сунув её в бюстгальтер.

После этого Жак уложил в саквояж гостей влажные банные принадлежности и супруги вышли на улицу, правее сразу увидев уже светящуюся вывеску «Душ Пигаль».

– «Зайдём для конспирации!» – предложил Пётр.

– «Если только ненадолго – узнать и посмотреть?!» – согласилась Алевтина.

Он зашли, осмотрелись, поговорили, разузнали и снова вышли на морозный воздух. Обратно супруги решили прогуляться пешком, свернув направо на бульвар Клиши и дойдя до площади Бланш, откуда Пётр позвонил в посольство из телефона-автомата на углу.

Пока муж звонил, Алевтина впереди справа от себя во всей красе увидела знаменитый Мулен Руж.