Обратный их путь в Москву на Ли-2П также лежал с промежуточной посадкой и обедом в Берлине. Но теперь супруги приняли самые действенные меры, чтобы избежать укачивания Алевтины, к тому же теперь ещё и беременной. Пётр закупил монпансье, они запаслись подкисленной лимоном водой и темами для отвлекающих в полёте разговоров. И получилось! В этот раз Алевтина Сергеевна перенесла полёт нормально.
Москва и Внуково встретили их в среду 18 августа вечерней прохладой, а дом в Печатниковом переулке знакомой родной затхлостью.
На следующий день Пётр Петрович Кочет прибыл в МИД и отчитался по командировке, получив высокую оценку руководства, денежную премию и задержавшийся очередной отпуск. Успел он позвонить Борису и Лизе.
Затем его отвезли на приём к руководству Комитета информации в Ростокино на 3-ий Сельскохозяйственный поезд, дом 4, в котором раньше располагался Отдел международных связей Коминтерна.
Петра Петровича принял начальник 2-го отдела 2-го Управления Комитета информации при Совете Министров СССР тридцативосьмилетний подполковник Александр Михайлович Сахаровский, занимавший этот пост с 24 июля 1947 года. Тут же присутствовал и его заместитель сорокапятилетний полковник Дмитрий Георгиевич Федичкин, занимавший свой пост с октября 1947 года.
– Надо же? Подполковник выше по должности, чем полковник! Да ещё опять идёт на повышение! Видимо, этот полковник тоже, как и я, задержался в должностях и званиях?! – проникся он уважением к Сахаровскому и сочувствием к Федичкину.
В ходе дальнейшей беседы Пётр Петрович ответил на ряд вопросов, больше касавшихся оперативной стороны его деятельности. Но когда офицеры поняли, что Кочет, как разведчик, не профессионал, то разговор быстро закончился.
– Надо же?! Они и про мой отпуск уже знают! Не даром разведка! Наверно потому долго и не расспрашивали! – уходя, понял Кочет.
А в это же время Алевтина Сергеевна созвонилась с директором своей школы, объявив о своём приезде в Москву и готовности выйти на работу, что вызвало радость Осиповой, назвавшей ей выход на работу 30 августа. Затем она сходила по продуктовым магазинам и принялась за приготовление обеда.
В первый же день своего отпуска, после нового похода по магазинам и помощи жене в генеральной уборке, уже вечером Пётр Петрович занялся проявкой накопившихся парижских фотоплёнок.
С особым волнением и нежной грустью супруги рассматривали последнюю фотографию, ставшего уже родным, уютного и живописного тупика Сите дю Миди.
На следующий день в пятницу Пётр Петрович с Алевтиной Сергеевной посетили Всесоюзной дом моделей, поблагодарив Екатерину Дмитриевну Сахарову за прекрасную одежду и подарив ей парижские журналы мод и набор губной помады, которой Алевтина Сергеевна никогда не пользовалась.
А потом они решили немного перекусить, посидев в летнем кафе «Центр» у Кузнецкого моста, уходя сделав фотографию из здания напротив.
В утра субботы 21 августа Кочеты выехали в Малаховку, где ещё гостила Эля, чтобы по договорённости с братом и Ксенией недельку пожить у них в полноценном отпуске.
Эля, Олег и домработница Нюра встретили гостей с радостью, особенно дочь – отца. Пётр Петрович подарил детям туристические путеводители по Парижу и подшивку красочных вырезок из Юманите – Диманш про пса Пифа, которые он заботливо собирал с марта этого года.
Вечером подъехали Борис и чуть позже Ксения. Старшие Кочеты встретили младших вполне дружелюбно и даже с радостью, но с некоторой настороженностью, что уловила, с прошлого года предвзято к ним относящаяся, Алевтина, тем более с её теперь обострившимся чувством самосохранения себя и плода.
За ужином устроили маленькое застолье с расспросами о жизни в Париже. Но Алевтина уловила лёгкий холодок, пробежавший от хозяев и
выразившийся в обращённых только к Петру вопросах. Причём все их вопросы не касались самой Алевтины, как будто она не ездила в Париж.
И лишь однажды Борис спросил Петра о жене, и то в третьем лице и с поддёвкой:
