– Конечно нет. В любом возрасте хочется хотя бы в щелку глянуть.
– И вам? – та же девочка.
– И мне, – честно призналась я. – А иначе зачем я тут?
Сколько-то времени назад говорили с коллегой о многообразии современных межличностных околосемейных отношений, о границах личной и общественной приемлемости по этим вопросам, о том, как они сейчас меняются не просто в течение одной жизни, а прямо на глазах. Обсуждали: если все так пластично и быстро меняется, то где же норма в этом, как ни крути, важном (покуда дети все еще воспитываются в семьях) вопросе и есть ли она вообще?
– Все, что происходит между взрослыми людьми по их взаимному согласию, – это безусловно нормально! – отчеканил коллега.
Я кивнула и свернула разговор.
А потом, спустя буквально пару дней, ко мне пришла женщина по имени Надежда и рассказала свою историю.
Совершенно благополучная на первый взгляд семья. Познакомились студентами, учились вместе, полюбили друг друга, поженились после окончания института. Родители помогли внести первый взнос за квартиру и потом еще некоторое время помогали. Молодые супруги тщательно и с любовью обустроили свой первый дом – вместе ездили по магазинам, выбирали мебель и обои, она сама продумывала дизайн, он находил какие-то инженерные решения – оба окончили архитектурный институт, и все это было им почти по профилю. Всем друзьям и знакомым безусловно нравилось то, что у них получилось. Детей согласно хотели оба, она почему-то мальчика, а он – девочку. Все получилось, как они и мечтали, родилась сначала девочка Светлана, потом, спустя три с половиной года, – мальчик Мирослав. Она очень внимательно относилась к раннему развитию детей, старалась не перегружать их, но и ничего не упустить, развивать то, что соответствует их склонностям. В результате девятилетний Мирослав уже имеет разряд по легкой атлетике, а двенадцатилетняя Светлана учится в художественной школе, рисует прекрасные орнаменты и в прикладном аспекте увлекается батиком и компьютерным дизайном. Недавно два ее оригинальных мотива даже официально купили коллеги мужа для оформления своих профессиональных сайтов.
– Нам все завидовали. Кто вслух, кто про себя, – вздохнула Надежда. – Мне это было приятно, не скрою. Я видела в этом свою заслугу. Мне казалось, что именно этого от меня все и ждут и я очень хорошо справляюсь. И муж, и дети привыкли, что все вокруг них, ну, условно говоря, на круглую пятерку. А я как-то незаметно для всех потеряла специальность и превратилась… даже не знаю во что. Сказать, как некоторые женщины говорят, – в служанку – будет неправильно и нечестно. И дети, и муж – они вроде бы всегда хвалили, ценили, благодарили. Тем бо́льшим ударом для меня было узнать, что… что…
Она достала платок и аккуратно промокнула накрашенные глаза.
Я ждала. Все уже понятно, но не подсказывать же ей, в самом-то деле.
– Я узнала, что муж мне изменяет, – сказала Надежда и сама поморщилась от сухой банальности сказанного. – Со своей коллегой. Когда мы принимали гостей, она не раз бывала в нашем доме, играла с Мирославом, Светлане давала какие-то профессиональные советы, как-то они с дочкой весь вечер вместе просидели за компьютером, она тогда даже за общий стол практически не садилась. Она мне очень нравилась, честно… – тут женщина заплакала уже по-настоящему.
Я опять ждала, но не из тактичности. Я просто не знала, что у нее спросить. Вроде и так все ясно. Но она все сморкалась и поглядывала выжидательно, поэтому я сказала:
– И как же вы поступили?
– Я не стала молчать, не стала и устраивать сцен. Я просто у него спросила: что не так? Что у нее есть, чего нет у нас, в семье? Вот, я сюда вложила всю себя. У меня для себя практически ничего не осталось. Мы никогда не замыкались в себе, нет, не подумайте, мы всей семьей ходили в гости, в музеи, на выставки, в театры. Я всегда старалась за собой следить, чем-то интересоваться, у меня есть досуг, увлечения, подруги, но… но… в каком-то смысле я, конечно, остановилась, это надо честно признать. И вот что получилось. Всем вокруг нравится, все (в том числе и она!) любили у нас бывать. Я думала, что тебе тоже нравится. В чем же я ошиблась?
Надежда опять замолчала, и мне показалось, что она снова ждет моей реплики.
– Ну, а он что? – спросила я, смутно припоминая какую-то сцену из собственной подростковости и мысленно подбрасывая ей следующую реплику: «а тут он такой и говорит…»
– Он был очень смущен, расстроен и, в общем-то, не знал, что сказать.
«Как я его понимаю», – подумала я.
Но что-то говорить было надо. Выяснив, что муж вроде как немедленно уходить из семьи не собирается, а Надежда не склонна собрать ему чемодан и выставить его за порог вместе с неверным супругом, я предложила женщине подумать и главное – предпринять что-нибудь в направлении, выводящем за рамки сентенции «я им все отдала, а себя потеряла».
– Дети уже большие, вас никто и ничто не останавливает…
Да-да-да, кивала Надежда и вдруг спросила:
– А вы не согласитесь поговорить с моим мужем, Игорем?
– А он-то сам согласится? – удивилась я.
