Штурм был назначен на утро… Герцог Лотарингский взял на себя командование башней у северо-восточного угла, а граф Тулузский — башней в середине стены. Рыцари из других отрядов, включая нормандцев, могли выбирать, к кому присоединиться. Поскольку графа Тулузского продолжали недолюбливать за дружбу с греками и притворство, Рожер и большинство его товарищей решили присоединиться к герцогу Готфриду. Между тем не забывали и о других способах осады: тараны все еще колотили в стены, а катапульты забрасывали тяжелые камни на крепостные валы и башни, но все это делалось лишь для того, чтобы отвлечь гарнизон, ослабить его и не дать осажденным сообразить, откуда будет нанесен решающий удар, с этой целью осаждающие армии частенько строили фальшивые осадные башни облегченного типа, непригодные для ведения настоящих военных действий.
Вечером Рожер исповедался отцу Иву, а затем дождался, пока единственный близкий друг принимал толпу страждущих. Юноша не слишком задумывался о предстоящей битве. Однообразное снование между лагерем и крепостной стеной настолько измучило его, что он погрузился в апатию и не мог представить себе, что завтра всему наступит конец и на жизнь придется зарабатывать каким-то иным способом. Вдруг он с содроганием понял, что и здесь, и в Акре участвовал в военных действиях, но последний раз бился в рукопашной схватке только у стен Антиохии, более года назад. И сейчас ему предстояло без подготовки (да и в Англии он так толком и не научился владеть оружием) попытаться отличиться перед каким-нибудь богатым сеньором. В довершение всех бед гнилая вода наконец подействовала и на его крепкий, молодой желудок: он чувствовал, что у него началась дизентерия. Возможно, именно поэтому Рожер довольно мрачно отозвался об их ближайшем будущем, но отец Ив, целый день таскавший землю, устал и сочувствия ему не выразил.
— Теперь вам не о чем беспокоиться, — сухо сказал он. — Нам выпало счастье сражаться с погаными язычниками в самом священном месте на земле, где Бог не может не помочь христианам. Да, исход предыдущих битв в окрестностях Константинополя казался мне сомнительным; я вовсе не был уверен, что мы исполняем долг пилигримов как должно. Но сейчас все сделалось проще простого. Не может считаться грехом истребление неверных в Священном Граде Господнем, а если вы погибнете — что ж, вы исполните священный долг паломника. Завтра наступит день, которого я ждал три с лишним года, с тех самых пор, как впервые услышал от гонцов из Клермона весть о походе, день, который должен стать главнейшим и счастливейшим событием нашей жизни. Просто исполняйте свой долг и не суетитесь.
Рожер несолоно хлебавши вернулся к своей пыльной лежанке, устроенной прямо на земле. Бодрости он не испытывал, да и боевого настроя тоже.
На рассвете вожди паломников в сопровождении щитоносцев отправились проверять, как засыпан ров. Две дамбы были возведены там, где и предполагалось, но рыхлый, плохо утрамбованный мусор ходил ходуном даже под тяжестью человеческого тела и неминуемо просел бы, едва на него навалятся катки осадной башни, после чего махина тут же опрокинулась бы. Обитателям лагеря было приказано натаскать еще земли и нарастить дамбы выше края рва. Тем временем заканчивалось обустройство самих башен. Согнали всех быков и вьючных мулов, забили, освежевали и ободранными шкурами обили перед и бока башен. Таким образом, в случае поражения и отступления у воинов не будет возможности увезти с собой пожитки. Но обычно враг старался в первую очередь сжечь башни, а более надежного способа уберечь их от огня не было. Плотники нашли тысячи причин в оправдание задержки, и, как всегда, к намеченному сроку армия готова не была. Штурм отложили на послеполуденное время, но зато пообещали как следует накормить воинов, чтобы вдохновить их на битву.
Рожер провел утро не слишком весело. Он следил за приготовлениями со стороны, поскольку рыцари не участвовали в достройке дамбы, дабы они не рисковали собой перед штурмом. В лагере царила такая суматоха, что неверные не могли не догадаться, к чему идет дело.
Таким образом, на внезапность рассчитывать не приходилось. На стенах толпились египтяне и сарацины, выкрикивая оскорбления и угрозы. Они затащили все остававшиеся машины на башни и другие укрепления, с которых можно было обстреливать дамбы. Рожера скрутил приступ дизентерии, и он то и дело бегал за скалу облегчиться, пока не почувствовал, что в больном желудке совершенно пусто. На обед им дали по большому куску мяса (благо весь скот был порезан), а каждый рыцарь получил чашу неразбавленного вина. Вино промыло Рожеру кишки, он почувствовал себя немного лучше и двинулся туда, где сколачивалась штурмовая колонна.
