Рожер сидел возле своей хижины и смотрел на лежавшую за болотом Антиохию. Шел ноябрь, и пилигримы осаждали крепость уже четвертую неделю. Со своего места он хорошо видел город, раскинувшийся на склоне горы Сильпиус и обнесенный многометровыми стенами из тесно уложенного белого камня, видел ярко-красные крыши и купола оскверненных церквей, четко вырисовывавшиеся на фоне бледного зимнего неба. Город был огромен, богат и хорошо защищен. Казалось заманчивым овладеть им, но это была трудная и опасная задача. Северо-западная стена тянулась до левого берега Оронта [35], через который был перекинут заканчивавшийся огромными воротами широкий и неприступный мост. Неверные сторожили его день и ночь. На западе и юго-западе стены карабкались в гору. С этой стороны в город вели узкие ворота Святого Георгия, через которые проходила дорога на Дафну и к побережью Средиземного моря. Прямо напротив, с другой стороны города, виднелись двойные стены цитадели, венчавшей собой вершину горы Сильпиус. Затем стена ныряла в глубокое ущелье, поднималась снова, спускалась по склону горы и прерывалась воротами Святого Павла, где начиналась дорога на Алеппо. Затем стена поворачивала, огибая болото. Собачьи ворота были с противоположной стороны от ворот Святого Павла. Высота стен достигала сорока футов, и в них не было ни окон, ни бойниц. Через каждые пятьдесят ярдов стояли квадратные башни, возвышавшиеся над стеной еще на двенадцать футов. Обнесенные рвами, оснащенные различными приспособлениями и снабженные бойницами, они выглядели очень грозно. Лагерь пилигримов был разбит на узком перешейке между берегом Оронта и болотом, служившим естественной водной преградой у северной стены. Бесконечная империя неверных раскинулась к востоку и югу, а через гигантские Мостовые ворота турки могли делать вылазки на запад и север. Им ничего не стоило окружить занятый пилигримами полуостров. Искусных греческих плотников, умевших мастерить катапульты, у паломников не было, да и ширина болота не позволяла им в полной мере использовать осадные машины. За три недели они не сумели нанести стенам ни малейшего вреда, и Рожер уныло думал, что так они и просидят здесь до Страшного суда, не доставляя туркам никаких неудобств. Осада Никеи оказалась удачной только потому, что с ними были греческие механики и греческие машины. Чудесное избавление под Дорилеем внушило пилигримам чувство собственного превосходства: как же, ведь они гнали турок от Вифинии до самой Сирии! Но именно сейчас, когда они уперлись в непреодолимое препятствие, и наступил решающий миг великого паломничества.
Настал вечер, а он все сидел на скатанном одеяле, упершись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. Ночью ему предстояло стоять на часах у Мостовых ворот, и он был облачен в доспехи, надетые поверх толстой кожаной рубахи. Юноша с тревогой следил за костром, над которым булькал железный котелок. Дрова подходили к концу, поскольку войско уже давно стояло на этом месте. Госпожа Алиса вышла из хижины и заглянула в котелок.
— Кажется, все готово, мессир Рожер, — сказала она. — На пост вы попадете вовремя. Приступим к ужину?
— Где госпожа Анна? — требовательно спросил он.
— Пока вы спали после обеда, она пошла в лагерь провансальцев. Конечно, я ходила с ней, но там собралось несколько молодых дам, и мне не хотелось им мешать. Они обещали дать ей арбалетчика в провожатые. У этих дам есть коза, и они пригласили госпожу поужинать с ними.
— Я не люблю, когда моя жена бродит по лагерю и пользуется чужим гостеприимством, на которое нам нечем ответить, — заворчал Рожер. — Почему бы ей не посидеть дома и не приготовить еду? Что там у нас? Опять вареное просо? Да, граф Тулузский кормит своих людей лучше, чем наш герцог. Что хорошего в том, что графа Блуа назначили комендантом лагеря, если он не может добиться, чтобы всех кормили одинаково?
Госпожа Алиса вынесла из хижины две деревянные плошки и положила в них горячую кашу. За долгие годы житья у чужих людей она привыкла не только сносить раздражение хозяев, но и успокаивать их.
— Мессир Рожер, — осторожно начала она, — эти дамы не просто ближайшие соседки госпожи Анны по Провансу. Они бок о бок проделали этот злосчастный переход через Славонию. Козу они купили в складчину, и моя госпожа внесла свою долю. Это не имущество войска: один сириец тайком привел козу в лагерь и продал им.
— Имущество — не имущество, какая разница? — хмуро осведомился Рожер. — Граф Блуа должен был бы купить всех окрестных коз и распределить их поровну. Если люди станут скупать ворованное, остальным вообще ничего не достанется. Наверняка эти итальянцы и лотарингцы в своих здешних замках живут не хуже, чем жили дома.
— Но это справедливо: тот, кто платит, должен есть лучше остальных.
— Все паломники находятся в одинаковых условиях и должны питаться одинаково. Как бы там ни было, госпоже Анне не следует так вести себя.
— Мне очень жаль, сир. Госпожа Анна редко ужинает у других. Я скажу ей, что вы недовольны этим. Пожалуйста, ешьте кашу, пока она не остыла.