Он засунул бумажку в карман пиджака и принялся за работу, вписывая объёмы работы, проведённой со студентами различных курсов, одобряя или отклоняя случайные личные файлы (для пущей объективности, даже имён не позволялось читать), проще говоря, проверяя «на вшивость» случайных студентов, допуская их к практике или же нет. Всё решали баллы, отзывы преподавателей, и иногда он даже мог довольно отдалённо учуять догадку относительно того, чей файл читал, но не разрешал себе думать об этом и секундой дольше. Собственное спокойствие было дороже.
Внимательно просматривая очередные пометки, он узнал собственные слова и сморгнул наваждение. «Отлично справился с организационной работой, имеет задатки хорошего руководителя малых групп и сильно выявленные лидерские качества»
Мэттью вздохнул, помещая файл в папку допуска, а затем нажал печать, предвкушая полчаса активного расписывания на каждом документе и его копии.
Думать о том, что это, возможно, было похоже на коррупцию, он отказывался. Доминик не подарил ему ничего, кроме головной боли и хаоса в отлично доселе отлаженной повседневной рутине. Штампы на документы всё равно ставились куда позже, а он был абсолютно уверен, что Доминик пересдаст и всё пройдёт гладко.
– Здравствуйте, милый мой мистер Беллами, – кто-то тронул за плечо, заставляя выматериться про себя и тут же упрекнуть за допущенную слабость.
– Миссис Краулиц, – в приветствии кивнул он головой, насколько возможно быстро, чтобы не вызвать излишних подозрений у любопытной коллеги, он аккуратно поместил листы в папку, решив, что рассортирует их по файлам позже.
– Со второго семестра нашей взрослой магистратуры к вам присоединится таинственный методист, совсем зелёный, – она качнула головой в сочувствующем жесте, переходя сразу к делу. – Из Эдинбурга. Славный, но уж очень горячливый. Вы знаете этих выпускников лучше меня, что уж, – он улыбнулся шутке, благодаря небеса за то, что она решила не надоедать пустой болтовнёй.
– Оставьте мне, пожалуйста, направление на пересдачу.
– Двадцать первого декабря, – она согласно кивнула. У него не было других забот кроме Ховарда, об этом легко было догадаться. – Вы доведёте его до ума, всех доводите, – вдруг сочла нужным подбодрить Краулиц, и мистер Беллами улыбнулся как можно более адекватно.
– Благодарю. Вы уходите?
– Хотите меня сопроводить? – она рассмеялась собственному игривому замечанию, но это было вполне в её стиле. Психология это диагноз.
– Сочту за честь.
«Мама от вас в восторге»
Мэттью откинулся на постель, глядя в потолок и не находя сил встать и достать Пусиандра из клетки, чтобы уделить ему должное внимание. Он скучал без компании, и это вселяло добавочную порцию вины в душу. Кто ещё был виноват в том, что в его жизнь влез ещё один подопечный, который был куда более требовательным, чем Пусиандр? Только он сам.
«Приезжайте завтра. Я сделал всё, что вы сказали», прислали следом, и Мэттью тяжко вздохнул, оставляя телефон на постели и поднимаясь, чтобы достать Пусиандра из клетки, сказать ему пару ласковых слов, а после, взяв за за шиворот, усадить обратно и направиться на кухню.
О небольшом личном послании Мэттью вспомнил только в десять часов вечера, когда принял свой вечерний душ и пару раз прыснул на шею любимой парфюмерной композицией, которая всегда ослабляла нервную хватку, скорее по привычке, и была несравненно мягкой. То, что надо.
Он достал бумагу из кармана, проверил остальные и аккуратно сложил свой любимый костюм-тройку на корзину для белья, обещая заняться им вечером следующего дня, а затем остался наедине с этой белой бумагой. Чтобы развернуть согнутый пополам лист ему понадобилось ещё полчаса и две сигареты в тишине гостиной.
Дорогой мой.
Ты ещё помнишь, что обещал зайти? Так вот, я прознал, что ты приезжал со старым добрым Стивом. Я так понимаю, вы сошлись, и это радует меня невероятно. Я совсем погряз в делах, но всё ещё немного обижен на такой жест пренебрежения. Мне всё ещё не терпится узреть своими глазами изменения, произошедшие в тебе, по словам мистера Коннола.
Хотя я никогда не сомневался в твоих внутренне непоколебимых интеллектуальных принципах. Если ты думаешь, что я забыл про тебя, то это не так. Насквозь и навыворот, помнишь? Я знаю, ты именно так и думал «он наверное и не вспомнит меня». Это самая великая глупость, которую такой умный человек, как ты, просто не должен себе позволять.
Мой способный студент совсем уже встал на ноги. Как приятно слышать о тебе, просто не представляешь. Та бумага? Приглашение, да. Немного злоупотребил служебным положением, ты знаешь, я люблю своевольничать. Но не надо думать, что это только в эгоистических порывах. Эти юные умы заслуживают послушать тебя. Кто угодно должен быть благодарен за твою помощь.