Кто бы мог подумать, что Фредерик-Юбочник покажется вполне приличным королем Эвитана — в сравнении с тремя следующими? Непотопляемый министр финансов Бертольд Ревинтер пережил Фредерика, Карла и Гуго. Выживет ли он при короле Эрике? И сумеет ли защитить свою семью? Что потерять страшнее — жизнь или душу, предстоит решить Ирии Таррент, а чью страну спасать первой — свою или чужую — Анри Тенмару. Мир пошатнулся давно, но теперь готов рухнуть в Бездну. Из всех важнейших государств подлунного мира только Мидантия устояла перед Черными Змеями. Волей императора Евгения Кантизина. Но что ждет и эту страну — без него?
Где ты, закатный вестник?
Я заплутала в шорохах.
За право погибнуть честно
Судьба просит слишком дорого.
Мэндский Палач.
Оставь меня одну
С негаснущей свечой.
Я не закрою дверь
От северных метелей.
Дорога на двоих
Рассечена мечом —
На две тропы во тьму,
Без смысла и без цели.
Эвитан, Лютена. — Мидантия, Квиринско-мидантийское пограничье.
1
Путь они с отцом точно прошли разный, но… после двух подряд аудиенций у нового короля Бертольд Ревинтер определенно похож на человека больше прежнего. Будто эти месяцы ожидания смерти и вечной тревоги за сыновей все-таки многое счистили — даже с прожженного циника и матерого интригана. И
Новый Храм хорошо видать из окна камеры Ауэнта.
— Я видел этих змей во сне, — неохотно признал Бертольд Ревинтер. — Где-то в конце весны. Ну и мерзкий же был кошмар. Прости, Джерри, что тебе пришлось пройти через всё это.
Через что? Если через плен и Квирину, то здесь отец не виноват. А горящего, кровавого Лиара Роджер не простит самому себе. Никогда.
— Ты близко видел Эрика, отец. Он изменился.
И куда больше, чем все они — вместе взятые. И иначе.
Странно, Роджер только сейчас заметил, что в новом кабинете отца нет единой расцветки. А раньше здесь стены мягко светились серебром. После Ауэнта Бертольд Ревинтер избавился от цветных кабинетов.
— Теперь я начинаю думать, что не знал Эрика вовсе. Наверное, старею. Но забудем о нашем новом короле. Что ты намерен делать дальше, сынок?
Действительно — что? Новый король опять увеличивает действующую армию… и желающие находятся. Получать щедрое жалованье и грабить. Не у всех же богатые отцы — министры. И сохранили хоть часть семейного состояния. Не говоря уже об особняке в столице.
Куда эти храбрые вояки намерены пойти — на полувосточную Мидантию? На холодный Бьёрнланд? На едва отряхнувшую кровь Квирину?
В завоеванной Лютене — уже новые празднества. Даже объявлены пышные дворцовые балы. Будто прямо в центре столицы и не заперлись в резиденции михаилитов осажденные и приговоренные женщины, дети и монахи. Во главе с законным кардиналом Эвитана. Чьи полномочия громко подтвердил новый император Мидантии Евгений Милосердный — невесть, по каким соображениям. А с его указки — и престарелый Патриарх.
Будто суровый Аэунт не набит виновными и невинными узниками, ждущими зверских пыток, казни или вечного заточения.
И будто по столице уже в открытую не ходят новые хозяева — пустоглазые жрецы со знаком извивающейся гадины на черных сутанах. Под вооруженной до зубов охраной личной гвардии Эрика.
Кто бы сказал, что в родной Лютене может стать опаснее, чем при жирном Гуго?
А еще новый король велел возобновить занятия в Лютенской Академии. Тоже — невесть почему.
Не начали бы там учить на Змеиных Адептов. То есть на Адептов Храма Мудрости. Но отца пока пугать не стоит. А то из осторожности и близко не отпустит. Даже просто из особняка.
— Для действующей армии я и прежде не слишком годился. А уж с хромой ногой и подавно. Поступлю в Академию. На врача. Вместе с Сержем Криделем. И продолжу искать дочь — тайно.
— Ты настолько веришь жене? После всего?
— Что Мирабеллу хотели убить жрецы в черных сутанах? С кривыми серпами и змеей на рукояти? Верю. А даже если бы не верил — я их видел сам. Они способны на всё. Лучше переоценить врага, чем недооценить. Разве не так ты мне всегда говорил?
— Как у тебя… с Эйдой? Что планируешь? Не хотелось бы о таком напоминать, но… сроки поджимают, Роджер.
— А как может быть, отец? Добровольно Эйда меня к себе не подпустит. А насиловать ее еще раз я не стану. Даже по приказу сотни королей. Почему бы твоему лекарю просто не объявить мою жену бесплодной? Дескать, после тяжелых первых родов…
— Столько риска… — поморщился отец.
Из-за пустяка, поняли. Из-за глупого каприза непослушного сына.
— Учти, отец, Эрику Эйда нужна живой. Потому что я нужен в качестве женатого отца семейства, а не вдовца.
— Лучше уж Эйда, чем ее сестра, — вздохнул когда-то почти всесильный министр. — Где ты умудрился с нею связаться? Только лиарской волчицы Ирии Таррент в моем доме и не хватало. Особенно после ее скандальной связи со старым развратником Ральфом Тенмаром. Она теперь любому мидантийцу не уступит. В ядах. А любой знатной квиринке — в распутстве.
А хорошему воину — в фехтовании и в стрельбе.
