— Анри, Виктор — не беспорочный агнец милосердного и справедливого Творца. Но я верю ему. Верю, что он искренне скорбит по своим матери и сестре. И жаждет за них отомстить. Я знаю, что Виктор любит свою семью… мы оба любили. И я верю, что добра в нем больше, чем зла. Все-таки зла я видела достаточно. Виктор, как и мы все, побывал в Бездне. Нельзя выйти оттуда прежним. Но мы все должны держаться вместе. И доверять друг другу. Иначе вообще ничего не получится, Анри.
3
Суровый взгляд старой Азы прожигает насквозь. Каленым железом.
Зато подруга Эстела рада… искренне рада. Как и ее Конрад. И Риста с ее веселым бьёрнландцем. И многие другие. Те, с кем Элгэ прошла долгий путь, и кого узнала совсем недавно.
Они все счастливы за юную, красивую невесту. И благодарны ей — за хоть какой-то просвет и общую радость. Будто этому военному лагерю давно не хватало именно благополучного воссоединения разлученных войной влюбленных. И долгожданной свадьбы.
И будто взгляд даже измученного Виктора — уже не настолько безумен. Может, Элгэ и впрямь удастся его отогреть? Им обоим — отогреть друг друга?
Хватит того, что она не смогла помочь несчастному Юстиниану. Не помогла, не разглядела, вовремя не почувствовала. Пока не стало слишком поздно.
Всё могло сложиться совсем иначе. Если бы Элгэ в эвитанском плену не видела кругом одних подлых союзников и мерзких холуев ядовитого Валериана Мальзери. Юстиниан любил девушку по имени Инес. В память о нем Элгэ должна ее найти — если сумеет вернуться в Эвитан не скованной пленницей.
И разве не Виктора она вспоминала в стылом особняке жадного дяди-свекра? А в осажденной оружейной поросячьего особняка мерзавца Гуго? Виктор, сам того не зная, помог Элгэ тогда выжить. Неужели теперь она бросит его самого? На произвол черного горя и вечной скорби.
Здесь нет ни Центрального Храма огромной Лютены, ни даже скромной часовни. Венчание идет на зеленом берегу неспешной реки. Струится, как текущая вода. Под тихой сенью чудом уцелевших невысоких деревьев. Под их успокаивающий шелест.
Сюда озверевшие гуговцы не дошли. То ли далековато от основной армии, то ли слишком близко от мрачного Мэнда. Опасного для всех.
Или просто здесь нечего грабить.
Мягко светится искренней радостью лицо верного союзника — скромного кардинала Евгения. Столько счастливых лиц. Разве это не подтверждение, что Элгэ поступает правильно? В кои-то веки.
Вторая свадьба в ее жизни, второй муж. Тот, о ком вспоминала, венчаясь с первым. С кем сравнивала невезучего Юстиниана.
И свежий вечерний ветер обвевает легкой прохладой усталое лицо. Дружески треплет «илладийскую кифару». В нем терпкий аромат знакомых трав и легкий — луговых цветов. И больше никакого горького пепла.
И счастливые улыбки старых и новых друзей.
И катится илладэнской тихой волной первый шелест, многоголосый шепот, звонкий хор-приветствие по дружным рядам огромного разномастного войска:
— Да здравствует король Виктор Зордес-Вальданэ! Да здравствует королева Элгэ! Славься!
Маршал Анри наконец принял решение. Виктора коронуют. Сразу после свадьбы. И сделает это законный кардинал Аравинта Евгений. Две только что отлитые короны увенчают головы нынешних новобрачных. Пока простое железо, не роскошное золото. Его просто негде взять. Не у Пурпурной же Мидантии просить. У хваленого «идеального правителя». Вдруг в пышной казне и запасная корона найдется?
И именно сейчас нового монарха несчастного Эвитана приняли поголовно все. А кто не принял — промолчит. Согласится с прочими. И с Анри Тенмаром. Поверит отважному полководцу, как тот поверил Элгэ Иллалэн. Товарищу по горьким скитаниям.
Только почему вдруг внезапно будто похолодало? И в этой внезапной стыни вновь жжет открытые спину, плечи, шею угольный взгляд Азы. Почему вспомнился тот вечерний разговор с добрым и наивным кардиналом Евгением? И его почти восторженный рассказ о счастливом браке по взаимной любви нового мидантийского императора? Такого умного, такого всё просчитывающего.
Как там сказал аравинтский кардинал? «Идеальное сочетание чувств и политического расчета»?
4
Злой ветер ненужной свободы беспощадно воет в ушах. Или просто — ненужности.
Свистит — как когда-то за хрупкими стенками чужой кареты на пути в чудовищный Мэнд. А теперь — на рваном краю крутого обрыва глубокой реки. Среди сожженного Аравинта. Он сгорел дотла — как и ненужное сердце ненужной Элен. Всегда найдется кому спалить то, что загорается столь легко.
Зачем дальше жить? Зачем жить без любимого? Прекрасная и смелая Элгэ Илладэн выжила в диком огне, кипящей воде и беспощадных боях. И этим погубила хрупкую Элен Контэ.
Зачем ей теперь жить — без Виктора? Он не оставит ради слабого огонька свечи яркое пламя летнего костра — это ясно любому. Он рожден летать, а Элен — бескрыла.
Но никто не заставит и погасшую свечу тлеть в вечной тоске, горьком одиночестве и позоре. Брошенной и забытой — за ненадобностью. Уже до конца ее дней.
