— Вот и молодец, — похвалил адмирал и, взяв свой бокал, пересел на подлокотник.
Зря он это сделал. Лучше бы вернулся в свое кресло. Я ведь теперь от напряжения даже пошевелиться не смогу!
— Фрида. — Еще немного, и поверю, что произносить мое имя ему нравится. — Ешьте.
Только сейчас обнаружила, что на моей тарелке осталась недоеденная утка и картофель. И хотя блюдо по-прежнему было теплым, ароматным и очень соблазнительным, аппетит пропал. Совсем. Потому что избыток волнений и желание есть плохо совместимы, а если совмещать их насильно, ничего хорошего, как правило, не выходит.
— Может, хотите десерт? — любезно поинтересовался адмирал.
— Нет! — слишком поспешно возразила я и, сделав еще глоток, взволнованно спросила: — Вы ее знаете?
Поняв, что речь идет о моей матери, адмирал отрицательно покачал головой:
— О вашей принадлежности к высшим ундинам известно лишь благодаря шаромагу. В корпусе, кроме меня и капитана Вагхана, о ней никто не знает, и вам не следует никому об этом говорить. Если бы не теперешние обстоятельства, вашу кровь нельзя было бы назвать особенной. Как вы знаете, численность высших ундин не очень высокая, но отношение к ним ненамного лучше, чем к обычным. Известные куртизанки, актрисы, певицы. Ундин, даже верховных, не особо жалуют в высшем свете. За редким исключением. Я не знаю вашу мать, но определенные службы уже занимаются ее поисками.
— Но почему? — Все эти обрывочные сведенья никак не хотели складываться в единое целое. — Что за обстоятельства, из-за которых я… моя кровь стала так важна? — Несмело подняв глаза на адмирала, почти прошептала возникшую догадку: — Это как-то связано с активностью душ в Сумеречном море?
Я даже не спрашивала, скорее констатировала, а адмирал не пытался ни опровергнуть это, ни подтвердить. Просто смотрел сверху вниз, словно крепко держа мой взгляд и не позволяя его отвести. Казалось, что большее смятение ощутить уже невозможно, но у меня получилось. Это было пыткой — самой ужасной, невыносимой пыткой, которой я подвергалась каждую секунду, пока смотрела прямо в лицо морскому демону.
Неожиданно его непроницаемый взгляд чуть изменился, и еще более неожиданно адмирал произнес:
— У вас красивые глаза.
Это было как… как взбунтовавшееся, вышедшее из берегов море!
Почему он это сказал? Зачем?! Хотел отвлечь от нужной темы?
— И очень выразительная мимика, — улыбнувшись одними уголками губ, подлил он масла в огонь моего смущения. — Почему вы так меня боитесь?
Вопрос откровенно застал врасплох. Снова. Ибо точного ответа не знала сама.
Ши, как же сложно! Вот как можно о таком спрашивать? Да и вообще, как можно его не бояться? Он ведь морской демон, известный, славящийся своим суровым нравом и холодностью адмирал королевского флота, повелитель стольких потерянных душ…
— У вас в личном подчинении пятьсот потерянных душ, — невнятно проговорила я, почему-то решив, что именно этот аргумент из всех наиболее убедителен.
Адмирал возвел глаза к потолку:
— Слухи, как всегда, преувеличивают. Боюсь вас разочаровать и нарушить собственный ореол ужасности, но у меня в подчинении нет пятисот потерянных душ.
— А сколько? — с робкой надеждой осведомилась я.
Вновь на меня посмотрев, адмирал с усмешкой сообщил:
— Всего лишь четыреста девяносто девять.
Возразить на такие потрясающие сведения мне было нечего, смотреть на адмирала с каждым мгновением становилось все невыносимее, и я перевела взгляд на окно, за которым занимался алый рассвет.
Даже странно — совсем незаметно ночь подошла к концу. В такое время ночи всегда были короткими, а наблюдать прекрасное алое небо жители и гости Сумеречья могли целых три часа.
Действительно потрясающее зрелище.
Проследив за моим взглядом, адмирал поднялся с места.
Я ошарашенно смотрела на протянутую ладонь несколько долгих мгновений, прежде чем мне с иронией заметили:
— Ну же, Фрида, я ведь не протягиваю вам руку морского демона. Смотрите, обычная кожа, пальцы и, смею вас заверить, даже нет когтей.
Это меня не слишком убедило. Просто не могла отделаться от ощущения неправильности происходящего и была совершенно выбита из колеи. Понимание мира рушилось прямо на глазах — вернее, не просто рушилось, а стремительно уничтожалось одним совершенно недостижимым, непонятным, волнующе-пугающим Эртаном Реем.
— Вы ведь попробовали вино, и на вкус оно оказалось не таким отвратным, как вам представлялось.
Мне потребовалось еще несколько невероятно долгих секунд, чтобы выполнить то, чего от меня ожидали. Робко вложив чуть подрагивающую руку в протянутую ладонь, я удивилась тому, насколько теплой и надежной она была.
Я поднялась с кресла, и пальцы адмирала чуть сжались, вынудив меня задышать чаще. Ну до чего же все-таки странно! Немыслимо, невероятно странно! Как и вся эта безумная ночь…
