Меня подвели к тому самому окну, отдернули занавеску, и взгляду открылось залитое алым заревом Сумеречье. Отсюда, сверху, оно было удивительно прекрасным: фонари все еще горели, улицы заполонили толпы, некоторые особо фанатичные личности забрались на крыши домов. Морская вода играла алыми бликами, переливалась, волны с шумом обрушивались на такой же алый, тронутый заревом берег, и только порхающие хлопья снега оставались белыми, выделяющимися на фоне этой красочности.
Поднебесные! Сказал бы мне кто-нибудь год назад, что следующий алый рассвет я буду встречать с самим адмиралом, да еще и в его покоях, — посчитала бы сумасшедшим!
На некоторое время представшая перед глазами красота вытеснила все лишние мысли. Наверное, сказалось и выпитое вино, которое играючи унесло тревоги. Я стояла, машинально сцепив в замок пальцы, и неотрывно смотрела на выползающий из-за горизонта красный диск. Было что-то волшебное в том, как его свет постепенно окутывал и скалы Забвения, и остров огров, вытесняя извечные синие сумерки.
А после мне наконец позволили уйти. Хотя, по существу, никто меня не удерживал и прежде. Со словами: «Вам нужно отдохнуть», — адмирал хотел было вновь открыть проход при помощи потерянной души, но в последний момент пожалел мою бедную психику.
Проведя до двери, сказал, что морские светлячки не дадут заблудиться, и вручил небольшую темную шкатулку.
— Окажите мне небольшую услугу, — попросил он в ответ на мой вопросительный взгляд. — Передайте это Крилл.
Шкатулку я взяла безропотно, но не сдержала мимолетного удивления:
— А почему вы не отдадите сами?
— Она не возьмет, — просто ответил адмирал и, распахнув передо мной дверь, пожелал: — Приятных снов, Фрида. Красочных, как алый рассвет.
Пролепетав в ответ нечто неразборчивое, я спешно покинула покои и зашагала вперед по коридору, двигаясь следом за недремлющими морскими светлячками. В голове роилось множество мыслей, ноги подгибались от перенапряжения и усталости, отчего я непрестанно спотыкалась. Задумываться о случившемся себе не позволяла — лучше обдумаю все потом. А сейчас самое главное — забежать в комнату, оставить там шкатулку и вернуться в город.
Еще находясь в холле, я увидела объявление об отмене утренней тренировки. В честь праздников ранние истязания были перенесены, и первое построение должно было состояться лишь ближе к обеду, что оказалось весьма кстати.
— О, глянь-ка! — приветствовал знакомый голос, когда я вошла в комнату.
— Явилась! — вторил ему другой.
— Всю ночь где-то пропадала! — с придыханием проговорил третий.
Затем тишина и синхронно любопытное:
— А что в городе новенького, мм?
Вопрос прозвучал вполне дружелюбно, так что не ответить было бы попросту невежливо. Да и налаживающиеся отношения с сиренами портить совсем не хотелось. Поэтому, поставив шкатулку на стол, я рассказала им о проводимых гуляниях и шествии принцессы Калисты, состоявшемся прошлым вечером. А также о фейерверке, дебошах и новых блинчиках в перевозной лавке господина Гринда. И уже после с чистой совестью снова вышла в коридор, убедилась, что дверную ручку охватил голубой дымок, и быстренько спустилась на первый этаж. На улицу вышла беспрепятственно и так же беспрепятственно покинула территорию Морского корпуса.
Я уже находилась где-то на грани собственных возможностей, но выбора не было. Пришлось тяжело вздыхать, мысленно жаловаться на свою нелегкую долю и все равно топать вниз по заледенелым ступеням. Чтобы скоротать время и отвлечься от ноющих ног, принялась считать вслух.
На восемьсот двадцать восьмой ступеньке я едва не свалилась вниз от неожиданности. Словно из ниоткуда совсем рядом раздалось ехидное:
— Что, ножки-то болят, да?
Резко обернулась, осмотрелась по сторонам, но никого не увидела.
— Устала уже спускаться, да?
— Это… потерянная душа? — осторожно поинтересовалась я.
Неизвестный фыркнул:
— Еще чего! Моя душа при мне, и терять ее не собираюсь. А если мне заплатишь, то вниз спуститься помогу.
Поняв, что голос исходит со стороны самой скалы, я обернулась к ней, присмотрелась к маленькому, торчащему рядом выступу, и воскликнула:
— Вот ши!
— У меня, между прочим, имя есть, — сложив синие руки на синей же груди, заметили мне. — Ган, очень неприятно.
Вообще-то представляться в ответ я вовсе не собиралась, но природная вежливость, почему-то одолевающая меня сегодня слишком рьяно, подтолкнула это сделать. И пока мы с ши внимательно друг друга рассматривали, я все пыталась понять: у меня что, открылся дар притягивать всякие странности?
Как? Как, глубинные возьми, можно за одну ночь дважды встретиться с маленькими кровопийцами?! И ладно в лесу, так чуть ли не рядом с корпусом!
Ши, в отличие от меня, ничего странного в этой ситуации не видел и продолжал преспокойно сидеть на уступе, болтая в воздухе худенькими ножками.
— Ну так что? — Видимо, его оскал следовало принимать за улыбку. — Спуститься быстро хочешь али нет?
Хотелось заявить категоричное «нет!», вскинуть голову и гордо уйти в алый рассвет. Ибо каждому известно, что заключать сделки с ши — дело последнее и не всегда безопасное.
