– Ну а как ещё назвать? Я не верю, что она так в жизни ходит. Так в начале века ходили. Прошлого. Я её спросила: ты, мол, из театра, – она кивает. Да, кстати, кто мне сказал, что она по-русски не понимает? Нормально понимает. Говорит так себе, но всё-таки…
– Говорит?! – Оба они уставились на тётю Лену, как на пугало.
– А что вас удивляет? По крайней мере, на элементарные вопросы может ответить. – Она взмахнула рукой, посмотрела на часы. – Ой, всё, я побежала, времени совсем уже нет!
– Мам! – Коля сорвался за ней. – Так чего с ней? Всё в порядке?
– В полном! Лёгкие чистые, ни хрипов, ни свиста. Пульс немного учащён, так с кем не бывает. Обморожения нет. Пить ей надо много. И только потом есть. И спать. Здоровый молодой организм, всё перемелет. Всё, я ушла, не голодайте без меня, пока-пока!
И она упорхнула.
Коля вернулся на кухню.
– Ну, и что теперь предлагаешь делать? – Ник сидел как на иголках. Ему казалось, что вот-вот всё обрушится. Как будто они сделали что-то нехорошее, и того гляди это станет известно.
– А что не так? – Коля был само спокойствие.
– Кому ты собрался звонить? Кого попросишь одежду принести?
– А, ты про это. Да найду я ей сейчас чего-нибудь. Футболку вон дам свою. Штаны какие-нибудь. Джинсы мамка на прошлой неделе стирала.
– Джинсы? Ты серьёзно?
– А чего? Думаешь, они во Франции джинсы не носят?
– Да не в том дело! Ты её видел? Она тебя худее, она из твоих штанов вывалится.
– Верёвкой подвяжем. Не навсегда же. Принесут ей одежду потом. О, слушай! А возьми у Милки чего-нибудь? Они, кажется, с ней примерно одного роста.
– У Милки? Да она со своими тряпками в жизни не расстанется.
– Скажи, что для дела. Для хорошего человека. Неужели не даст?
Ник представил, что скажет сестра на предложение поделиться одеждой. Но с другой стороны, это же действительно ненадолго. А у Милки столько тряпок, что она может просто не заметить. А вот представить себе Колетт в Колькиных джинсах Ник не мог, ему прямо противно становилось от этого.
– Надо попробовать, – согласился он и пошёл в коридор обуваться. – Я быстро.
– А куда торопиться? – Коля вышел следом. – Она теперь полдня плескаться может, это же женщины! Так что успеешь и сам душ принять.
За дверью ванной действительно плескались, то и дело включался кран, и струя упруго била в воду. Ник прислушался и почувствовал, что ему вообще не хочется никуда уходить.
Вот ерунда! Ничего не может случиться!
Он мотнул головой, повторил упрямо:
– Нет, я быстро, – и вышел.
В открывшуюся дверь просочилась Шкода – чёрная Колина кошка. Покрутилась у ног, махнула пушистым хвостом.
– Лопать? – спросил Коля. – Идём, насыплю.
Но кошка застыла, уставившись на дверь ванной. Коля только сейчас заметил, что на ручке висит одежда Колетт. Точнее, грязная рваная тряпка, скорее всего её платье. Кошка смотрела и принюхивалась, лапы и спина напряжены, того и гляди отпрыгнет.
– Ты чего? Ямой пахнет? Мышами? – Коля посмеялся и провёл ладонью кошке по спине. Шкода от неожиданности вздрогнула и зашипела. – Да ладно тебе! Просто тряпка. Не видала ни разу? – Он подошёл к двери и демонстративно потрогал платье. Правда, в последний момент ему самому стало вдруг боязно, поэтому коснулся он его слегка, самого краешка – как вдруг что-то легко ударилось об пол и покатилось.
Шкода подпрыгнула, а потом припала к полу, не сводя глаз с маленького шарика, откатившегося к стоявшей у стены обуви. Медленно стала продвигаться к нему. Протянула лапу и потрогала.
– Чего там? Где? Ну-ка, дай мне…
Коля тоже наклонился. Возле его кроссовки приютился небольшой, словно бы хрустальный шарик тёмно-голубого цвета. Как осколок неба.
И от одного этого вида у Коли сжалось горло и стало тяжело дышать.
Медленно, как в дурном сне, он наклонился, поднял шарик и положил на ладонь.
Грани легли на кожу приятной, благородной шероховатостью. Вблизи было видно, что это не шарик, что у него сложная форма – скорее эллипс. И цвет не голубой, а тоже сложный – прозрачный, дымчатый. Как будто в крошечный стеклянный сосудик задули волшебного тумана или кусочек синего неба – самого синего, вечернего. В полумраке туман переливался на гранях и жил.
Сапфир. Фролыч сказал, что это сапфир.
Никаких сомнений: это тот самый камень. Который искал он, который искал Фролыч. Родной брат первого. Коля не видел его, только на фотке в телефоне, плохой, засвеченной. Там не было такого яркого цвета. Но была та же форма и грани. И ещё – тончайшее отверстие, через которое камни собирались в общую нитку. Колье.
В ванной что-то упало, и Коля пришёл в себя. Вздрогнул, заозирался. Сейчас выйдет – а он тут с этим! Что делать?! И откуда оно выкатилось? Опять – как будто бы ниоткуда.
Да нет же, понятно. Платье!
Он уставился на него в ужасе. И вместе с тем что-то жадное, хищное стало шевелиться внутри. Нет, теперь оно от него не уйдёт. Так просто не уйдёт.
В ванной было снова тихо. Даже вода не текла. Вылезла уже? Вытирается? Так, погоди, у неё там нет одежды, как она выйдет? Ника ещё тоже нет. Но всё равно надо торопиться.