Он подошёл к двери. Прислушался. Сам же не сводил глаз с висящей на ручке тряпки, как будто она была живая.
– Эй! – крикнул в потолок. – У тебя всё хорошо?
В ванне заплескались.
– Не торопись, отдыхай! Никита тебе принесёт переодеться. Дресс! Слышишь?
– Хорошо! – раздался голос из-за двери, и Коля так не ожидал этого, что отшатнулся. Но потом взял себя в руки. Надо действовать, и быстро.
Он потянул платье – и охнул: из него полился драгоценный, небесный, искрящийся дождь. Коля стал неуклюже хватать, прижимать к себе, пытаясь остановить этот поток. Наконец перехватил ткань как мешок – и всё прекратилось. Зато под ладонью почувствовал их – камни, твёрдые, тяжёлые. Много. Лежат где-то в складках ткани.
Колье, целиком.
А вот и дыра в подоле, в самом шве, в которую они сыплются. Теперь всё понятно. Но что делать? Ведь надо же их – туда, иначе Фролыч, иначе его!.. Но как объяснить этой Колетт, или как её там, что из-за неё человек погибает?! И ведь получается что – что это она, что Колетт!..
У него что-то ухнуло в груди, стоило только допустить такую догадку. Но ведь иначе быть не может. Всё сходится: вот колье, вот Колетт. Колье, которого в музее больше нет. Зато есть Колетт, у которой это самое колье в платье. И которая сама в пещере. Где Фролыч нашёл первый камень.
Но как? Как?!
В голове стоял туман, такой же синий, плотный. Он словно сочился из этих камней, рассыпанных по полу. Коля смотрел на них, и голова кружилась, соображалось плохо. Так, про девчонку сейчас не думать. Про то, как, когда и почему она это сделала, не думать совсем. Главное – Фролыч. А там пусть взрослые разбираются. Это их, взрослое дело. Сейчас главное – это всё отдать, чтобы помочь Фролычу.
Прижав к себе грязное платье, он опустился на пол и стал ползать, подбирая рассыпавшиеся камни. Два, три, четыре… Они подкатывались под ладонь, как простая галька. Шкода крутилась рядом, подставляя хвост к лицу, как будто это такая игра.
– Да уйди ты! – шептал Коля. – Мешаешь. Ищи лучше. Помогай.
Наконец, собрал все. Раскрыл на ладони, пересчитал – двенадцать. С первым – тринадцать. И сколько-то их ещё в платье. А вдруг сколько-то вывалилось по дороге!.. У Коли похолодело в груди, когда он себе представил, как они идут от самой Ямы сюда через парк, через площадь и улицу, через двор, в подъезде – а из драного платья сочится драгоценный дождь. Он даже глаза закрыл и перевёл дыхание.
Так, об этом лучше не думать. Сколько бы он ни принёс, уже будет хорошо. В конце концов, это не его дело. Его дело другое.
Он вдруг почувствовал прилив сил. Судорожно поднялся с колен, побежал в свою комнату. Покрутился в центре. Рухнул на пол, вытащил из-под кровати большую коробку с лего. Вытряхнул лего. Сложил платье. Среди деталей валялся жёлтый футляр из киндер-сюрприза. Коля открыл его, пересыпал сапфиры – тринадцать осколков неба. Сунул на дно той же коробки. Потом подумал, снова достал один, положил на ладонь, взял телефон, сфотал и отправил сообщение. Приписал одно слово: «Нашёл». Закрыл жёлтый футляр, положил в коробку под платье, сверху насыпал детали лего, сколько влезло, получилось с горой, поэтому пришлось надавить на крышку, чтобы закрылось. Наконец, щёлкнул запор, и Коля рывком, с облегчением, отправил коробку под кровать.
Откинулся к ней спиной и выдохнул.
Всё, теперь только ждать. Когда увидят, напишут.
Фролыч, я тебя вытащу! Я же обещал.
В тот же момент раздался звонок в дверь, и он рванулся открывать.
На пороге стоял Ник, лицо его было мрачное. Он кое-как, наспех умылся, но был в той же грязной футболке. В руках – пакет, там лежало что-то лёгкое, бледно-жёлтое, под ним – белые девчачьи кроссы.
– Вот видишь, а ты – не даст, не даст! – усмехнулся Коля. Он всячески старался придать себе беззаботный вид.
– Не знает она, в ванне тоже сидит. Я помыться не смог из-за неё. Сам не знаю, чего это, оно единственное у неё в чемодане валялось. Она все свои тряпки вчера ещё разобрала и в шкафу развесила, а это забыла, что ли. Надеюсь, она про него и не вспомнит. Потому что если узнает…
– Ладно, не боись, прорвёмся! – перебил Коля и подтолкнул Ника к двери в ванную. – Тащи туда. – А сам отошёл подальше.
Оказавшись перед дверью, Ник растерянно обернулся, изобразил на лице что-то типа: «Ты рехнулся?» Потом повесил пакет на ручку и хотел было уйти, но Коля замахал на него руками: «Постучи!» – «Сам стучи!» – попытался протестовать Ник. Снова обернулся на дверь. За ней было тихо. Даже вода не капала.
Дверь как дверь. Ничего не станет, если в неё постучать.
Он стукнул и сделал шаг назад.
В ванной не шевелились.
– Колетт, тут тебе… переодеться… – крикнул Ник и почувствовал, как голос предательски поехал вверх, а он и так уже чувствовал себя полным идиотом.
Коля за спиной давился смехом.
Это было уже слишком.
«Я тебя прибью сейчас!» – изобразил Ник, сорвался с места, и вместе они прыгнули в комнату.