– Семиглав! – ахнула Милка. – Так, вытаскивай Колетт. А его я беру на себя. – И она припустила вниз по дорожке с такой радостью, будто встретила знакомого, разве что руки не раскинула для объятий. – Семён Игнатич! Как я рада вас видеть!
Лебедь от криков встрепенулась и тревожно закружила вокруг Колетт. Но не улетала. Колетт же спокойно смотрела на Милу, как та прыгает вокруг охранника, что-то ему рассказывая.
– Вылезай быстрее. – Ник протянул руку. Колетт посмотрела на неё с таким удивлением, что Нику даже самому показалось, что это не ладонь, а клешня. – Живо! Это охранник. Нам влетит сейчас. Ну!
Колетт взглянула на лебедя. И Нику показалось, что птица кивнула. Или это блик от воды, или он на солнце перегрелся, но он увидел, как та слегка склонила маленькую угольно-чёрную голову с алым клювом, словно бы давая разрешение, и только после этого Колетт пошла к берегу, разгребая перед собой ладонью качающиеся водоросли. Легко перемахнула заборчик. Подобрала стоящие в траве кроссовки. Обернулась на пруд. Лебедь уже отплыла к своему домику, но оттуда продолжала следить за Колетт блестящим глазом.
– Идём, не будем Семиглава бесить. – Ник потянул Колетт выше по дорожке.
– Как он меня увидел? Его же не было рядом?
– Да по камере. У него из парка тоже видео выведены. А сидит он в музее при входе. И очень бесится, когда люди не туда залезают, куда можно. Но он к Милке хорошо относится, она его сейчас уболтает.
Они уже поднялись повыше и обернулись. Отсюда, с холма, проступил дворянский дом, парадный подъезд с колоннами и изящным балконом. Колетт остановилась и стала всматриваться. Даже вышла на открытое место, несмотря на солнце и жару. Мокрый подол платья облепил ей ноги, она вся вытягивалась и казалась ещё тоньше, ещё прозрачнее.
– Очень красиво, – сказала, когда Ник подошёл ближе.
– Да, мне тоже нравится.
– Ты там живёшь?
– Что ты! Это же музей. Там никто не живёт. Раньше люди жили, но это уже давно было. Наш дед – директор, поэтому мы с детства в музее чуть не каждый день бывали.
– Как интересно. Мне кажется, я там тоже была. Но когда – не помню.
– Если ты в Яму ходила, то в музее ты сто процентов была. Экскурсия сначала по музею, а потом только – в ледник и Яму.
– В ледник?
– Это что-то типа погреба, там хранили продукты. Там всегда холодно, потому что в горе и в пещере – вечная мерзлота, – стал объяснять Ник, но осёкся, заметив у Колетт то же пугавшее его выражение. Потом вдруг в её глазах что-то мелькнуло, он буквально увидел некую тень в глубине зрачков – и всё снова стало по-прежнему. – Ты что-то вспомнила? – спросил он.
– Нет. Извините меня. Мне просто показалось… И вот этот пруд. Я его тоже как будто уже видела. Но мне кажется, в нём не было лебедей.
– Может, ты просто не заметила? Сколько я себя помню, лебедь там всегда. Один и именно чёрный. Он на зиму улетает, но весной прилетает обратно. Не знаю, тот же самый или другой. Но обязательно, уже много лет.
– Сколько?
– Ну, ты спросишь. – Ник пожал плечами: – Кто ж его знает. Хотя погоди-ка, – он вдруг встрепенулся. – Точно, была какая-то легенда, именно про этого лебедя. Как он в первый раз прилетел. Только я не помню. Надо у деда спрашивать.
По дорожке бодро поднималась Милка. Увидела их, помахала рукой.
– Порядок! Семиглав без претензий, – сказала, переводя дух.
– Я в тебе не сомневался. Мил, ты не помнишь, дед ведь что-то рассказывал про этого лебедя? Как он здесь появился.
– Так это старая графиня, ты разве не помнишь? Дед лебедя так и зовет: Ирина Николаевна. Хотя, может, это самец. Тут никто не знает. Но дед…
– Ирина Николаевна? – повторила Колетт, вновь пробуя имя на вкус.
– Последняя хозяйка дома, – продолжала Милка. – Дед её застал. Это она после революции передала дом и библиотеку городу, чтобы сделали музей. И потом рядом жила, а в парк приходила каждый день.
– У неё тут дочь пропала, – сказал Ник. – Она ходила и её ждала.
– Ну она немного была ку-ку, все так в городе считали, мне мама рассказывала. – Милка покрутила пальцем у виска. – Хотя вот дед в молодости с ней дружил. И когда она умерла, в то же лето в первый раз прилетел лебедь. Прикинь, какое совпадение! А деду, наверное, тоже не сладко было, что её не стало. Они ведь каждый день в парке встречались и гуляли, она ему о прошлом рассказывала, что было до революции ещё. Вот он стал к лебедю ходить, прикармливать. И лебедь не улетел. На следующее лето прилетел снова. Тут даже экскурсоводы такую байку рассказывают, что это душа старой графини, которая продолжает ждать свою пропавшую дочку.
– Очень красивая легенда, – сказала Колетт тихо.
– Дед умеет сочинять красивые легенды, – усмехнулась Милка.
– И грустная.
– Есть такое.
Тут у неё загудел телефон. Милка опустила глаза:
– Это Варя.
– Чего там? Ну, не томи! – теребил Ник.
– Ерунда какая-то. – Мила подняла от экрана изумлённый взгляд. – Есть версия, что Фролыч… Что он ожерелье украл. Из музея. Сапфировое.
– Из музея! Да ты что! Да не может… – Ник давился словами от возмущения.