Послышался женский голос. Что-то шумело на фоне – похоже, она ехала в машине. Говорила женщина досадливо, как будто должна была объяснять очевидные вещи назойливому ребёнку:
– Да, мы обязательно пойдём в полицию вместе. Но потом. Для начала нам надо убедиться, что камни – те самые. Понимаешь, есть некоторые формальности… Долго объяснять, и ты не поймёшь всё равно. Но в полицию пойдём, само собой. Если окажется, что камни – из того самого колье.
– Это она на его вопрос отвечает. – Ник кивнул на сообщение от Коли, которое было выше: «А почему я должен их отнести вам, а не в полицию?»
– Мне одной кажется, что она ему зубы заговаривает? – Мила поморщилась.
– Я бы на месте Коли не стала иметь дело с таким человеком, – вдруг сказала Колетт, и брат с сестрой посмотрели на неё – они как будто забыли, что она тут.
– Манипуляторша, ага, – согласилась Мила с жаром.
– Включи ещё, – кивнул Ник, и она промотала чат в начало – ещё три голосовых от тёти Али, четыре дня назад.
Теперь она говорила более настойчиво, никакой машины на фоне – вокруг была тишина рабочего кабинета.
– Коля, я думаю, ты понимаешь, насколько этот вопрос важен для Юрия Фроловича. Если ты сможешь достать камни, это докажет, что он непричастен к их краже. Тогда его выпустят.
Пауза, и сразу же включилось следующее сообщение:
– Коля, ты же понимаешь, что Юрий Фролович не просто так тебе рассказал, где нашёл камень, – он на тебя рассчитывает, он тебе доверяет. Только в твоих руках сейчас ему помочь. Я тоже очень хочу ему помочь, поверь мне.
Снова пауза, включилось третье сообщение. Теперь голос звучал с эхом, как в большом просторном зале. Что-то грузно щёлкнуло на заднем фоне и переливчато зазвенело, так что женщине пришлось говорить громче, чтобы перекрыть этот звук:
– Ты только пойми – тебя никто ни в чём не обвиняет и не подозревает, бояться тебе нечего. Просто достань камни и принеси их мне. Ты знаешь, где меня найти.
И отключилась.
– Она же его обманывает! – Милка горела негодованием. – Нет, ты слышал, да! Коля и сам это подозревал. Так, погоди, надо посмотреть, у него наверняка есть чат с Фролычем, откуда он про камни-то узнал?
Абонент был подписан коротко: «ЮФ». Милка загрузила чат и взвизгнула:
– Ник, глянь! Он Коле сам писал! Причём неделю назад, когда, типа, уехал! Смотри, смотри! – Она листала и читала скороговоркой, сглатывая слова: – «Коля, меня задержала полиция, мне нужна твоя помощь». Полиция?! Я вообще перестаю что-нибудь понимать… «Ты можешь сходить в пещеру и достать оттуда кое-что для меня?» Ой, дальше тут длиннопост прямо – как он камень нашёл, где, как туда лезть… Можно я не буду это читать? – Мила вскинула глаза. Ник кивнул: он это и сам всё знал лучше неё. – Дальше. «Коля, пожалуйста, принеси камни тёте Але, это ювелир, она сможет передать их в полицию. Тогда меня отпустят». И номер прислал. Так вот откуда Коля её взял!
В этот момент в кармане у Милки задёргался телефон.
– Дед звонит. Я сейчас. – Она отошла, стала говорить нарочито бодрым и беззаботным голосом: – Деда, привет! А мы тут в парке гуляем. С Никитой, да…
Ник молчал. Всё это казалось ему мутным, непонятным, даже голова начала болеть от волнения. Если Фролыч в полиции, почему в газете про это не написали? И женщина эта… Ника не покидало ощущение, что она сама хочет получить камни. Особенно сейчас, когда и Коля пропал. Но как же он этого не понял? Или ему достаточно было, что её контакт дал Фролыч? Коля в житейских делах всегда шарил лучше, Ник это и сам признавал. Коля и людей знал лучше. Он без отца вырос, ему часто приходилось свои интересы защищать самому, когда кулаками, а когда переговорами, и Никита, домашний мальчик, всегда доверял ему в оценках людей и ситуации. Разве что беда Фролыча притупила его чутьё. Впрочем, Коля не зря спросил про полицию – видимо, всё же не верил ей до конца. Но потом всё равно согласился встретиться…
– Это часы, – вдруг раздался голос Колетт, задумчивый, далёкий, голос из той самой, непроницаемой её глубины. Ник с тревогой вскинул на неё глаза. Да, так и есть: она стояла бледная, с отсутствующим взглядом. Она была там. – Ты слышал: на записи были парадные часы. Они висели над лестницей при входе. Простой бой каждые полчаса: один раз в середине часа, два – в начале. А дважды в сутки – эта самая мелодия: в полдень и в полночь. – И она несмело, как будто на ощупь поднималась по неосвещённой лестнице, стала напевать нежную, задумчивую мелодию.
И Ник тоже узнал её – так играли часы в музее, большие, очень красивые, антикварные часы. Они висели при входе, над лестницей. Простые посетители редко слышали, как они играли, а он, проведя в музее много времени, не раз слышал их. Именно эту мелодию. Она казалась ему старинной колыбельной. И он представлял, как приятно было спать в доме, где в полночь играли такие часы. Представлял, как Саша, тот мальчик с фотографии, спал под эту музыку.
– Я – помню?
Колетт взглянула на него с удивлением, с радостным прозрением. И ладонь ему обожгло – это она от волнения взяла его за руку, даже не заметив этого.
Он улыбнулся ей в ответ.