Командующая Нового мира приказывает: до следующей ночи закончить допрос пленных с тем, чтобы передать их в Люмен. Не позднее заката следующего дня прибыть для передачи пленных в указанное гонцом место. Взять в сопровождение не менее двадцати вооруженных воинов и отправить впереди себя дозорных.
С уважением к вам, и по поручению командующей, советник Титус».
А на обратной стороне было приписано мелко, едва различимо: «Sento la tua mancanza**».
***
— Как насчет жареных ребрышек, принцесса? Или желаешь коктейль из лесных ягод?
Элайза засмеялась: Мерфи в сером фартуке выглядел как персонаж из какого-то мультфильма, который она смотрела в детстве. Он продемонстрировал ей грубо вырезанную лопатку и стопку настоящих тарелок: кажется, шведского производства.
— Я смотрю, тебе здесь нравится? — спросила она, усаживаясь за деревянный стол рядом с молча поедающим что-то Маркусом.
— А как же, — согласился Мерфи. — Когда меня притащили сюда, я подумал, что надо немного передохнуть от постоянных издевательств над собственным телом, и определился в повара. Кстати, у нас есть вакансия посудомойки, — он подмигнул и показал в сторону таза, полного посуды. — Могу составить тебе протекцию.
— Наш клоун не слишком досаждает тебе, принцесса? — Миллер-старший подошел сзади и положил руки на плечи Элайзы. — У меня есть отличный способ его заткнуть.
— Понял, шеф, — шутливо откозырял Мерфи. — Иду готовить ужин. В честь твоего прибытия, принцесса. Надеюсь, понравится.
Он скрылся за навесом, а Миллер сел между Элайзой и Маркусом.
— Решили, что делаем дальше? — спросил он.
— Продолжаем обустраивать это место, — ответила Элайза. — Нужно провести сюда питьевую воду — основной и запасной каналы, построить второй уровень ворот и засолить как можно больше дичи.
Маркус закашлялся, и Элайза посмотрела на него.
— Мы действительно остаемся здесь? — спросил он. — А если мертвые прорвутся?
— Алисия считает, что даже если прорвутся, то пройдут мимо, к океану. Поэтому нам и нужно укреплять и расширять это место: может выйти, что оно окажется единственным прибежищем Нового мира.
— Алисия? — послышалось из-за кухонного навеса. — Ух ты…
— Что будем делать с пленными? — быстро спросил Маркус.
Элайза не ответила: из-за навеса, откуда-то сбоку, к ним приближался Беллами. Чисто выбритый, умытый, только очень красный — все-таки успел сгореть во время своего самобичевания.
— Садись, — кивнула ему Элайза. — Мы обсуждаем судьбу пленных.
Он сел напротив и с вызовом посмотрел на Миллера. Тот усмехнулся, но кивнул.
— Отец нам ничего не скажет, — заявил Беллами. — Я спрашивал его, зачем все это и кто нас освободил, он не ответил. Но с ним отец Офелии, и на него можно попробовать надавить.
Элайза покачала головой.
— Мы не будем никого пытать.
— Надавить, а не пытать, принцесса. Я знаю его: он сильный мужик, но, как и все сильные мужики, боится боли. Пригрозим, что выгоним его за ворота, безоружного.
Маркус засмеялся.
— А если он согласится, что тогда? Будем выгонять?
— Нет, — сказала Элайза. — Я обещала Алисии… — она запнулась, — командующей, что мы передадим пленных в Люмен по первому требованию. Поэтому отпустить их мы не можем в любом случае.
— Тогда что? — спросил Беллами. — Мило побеседуем?
— Нет. У меня есть идея получше.
Идея и впрямь была неплоха, но был нюанс: для ее реализации требовалась помощь Рейвен. Элайзе очень хотелось призвать на помощь Вика, но она понимала: это ее обязанность, и разговор должен состояться, как бы ей ни хотелось его избежать.
Она нашла Рейвен у хозблока, сидящей на земле и ковыряющейся в каких-то железках. Подошла, села рядом. Вздохнула.
— Когда в бункере он пришел ко мне, я не смогла ему отказать. Не потому, что любила, а потому, что устала быть одна и сражаться со своими демонами в одиночку. Я использовала его, использовала его любовь ко мне, и отобрала его у тебя. А потом он умер, и я не успела сказать ему, как благодарна за все, что он для меня сделал.
Она проговорила все это на одном дыхании и замолчала. Рейвен продолжила ковыряться в железках, но было видно, что она просто перекладывает их с места на место.
— Что тебе нужно? — сквозь зубы спросила она.
— Не знаю, — честно ответила Элайза. — Прощение? Искупление?
— От меня ты не получишь ни того, ни другого.
Элайза ожидала, что Рейвен поднимется и уйдет, но она почему-то осталась. Сложила руки на коленях, прикусила губу.
— Может, хоть побьешь меня? — тоскливо спросила Элайза. — Может, это поможет?
— Если бы я верила, что это поможет, давно бы побила.
Рейвен вздохнула и покосилась на нее, и в этом взгляде вдруг мелькнуло что-то старое, что-то живое.
— Я все эти недели варю в голове то, что произошло. Все думаю: а если бы ты не отняла его у меня? Если бы он не поперся в этот чертов Лос-Анджелес за оружием? Если бы он остался в лагере? Что бы было тогда?
Элайза открыла рот, чтобы ответить, но Рейвен предупреждающе подняла руку.
