Чуткий слух уловил какой-то шум на берегу — кажется, кто-то кричал, но Алисии было все равно. Она хотела еще немного продлить это ощущение единства с окружающим миром, ощущение всепоглощающего одиночества, которое в кои-то веки было не тяжелым, а умиротворяющим.
Человек на берегу перестал кричать, послышался плеск воды и шум: кто-то плыл к ней, очень быстро, легко управляя тренированным телом. Алисия замерла, двигая ногами, чтобы оставаться на поверхности воды, и вгляделась в темноту.
— Здравствуй, Хэнтэйви.
— Здравствуй, Анимигабовиквэ.
Они молча поплыли рядом, размеренно дыша и сосредоточенно работая руками. В свете луны, отражающейся от поверхности озера, было видно рассыпанные по плечам мокрые волосы, и темные плечи, и индейские браслеты, надетые на правую Анину руку.
Почувствовав, как начинает сводить судорогами ноги, Алисия повернула обратно. Она видела, что кто-то развел на берегу костер, и ориентировалась по нему. Плыла, мысленно прощаясь с ощущением спокойствия: впереди был новый разговор, и она не ждала от этого разговора ничего хорошего.
Они вышли на берег одновременно: обнаженные и замерзшие. Подошли к костру, сели на расстеленное одеяло. Аня кивнула стоящему рядом Истэке, и он отошел в темноту, оставив их вдвоем.
— Викэхэйда не одобрила твоих планов?
— Нет. Не одобрила.
Алисия сидела, наслаждаясь теплом и чувствуя, как постепенно высыхает мокрая кожа. Она легко дышала, смотрела на пламя и слушала тихий Анин голос.
— Я дам тебе карту, Хэнтэйви, и позабочусь о твоих людях, пока ты будешь в пути. Но ты должна знать: в этой войне ты убьешь немало невинных.
— Есть ли они, невинные? — с горечью спросила Алисия. — Разве такие еще остались?
Она вспомнила Эйдена, окровавленного, зажимающего пальцами нож. Маленький мальчик, убивший взрослого мужчину. Пусть убивший справедливо, пусть убивший за дело, но ведь убивший же.
— То, что ты не сможешь отделить невинных от виновных, еще не повод убивать их всех.
— Они не отделяли, когда пришли в Люмен.
Алисия повернулась к костру спиной, и теперь ее глаза смотрели в темноту.
— За преступления нескольких людей не может отвечать весь народ, — сказала Аня. — Ты превратишь побережье Америки в выжженную землю, и тебя запомнят той, кто уничтожил тысячи людей.
— А если я этого не сделаю, меня запомнят той, кто оставил безнаказанным уничтожение моего народа.
От жара костра кожа на спине высохла, и Алисия легла на одеяло, глядя на звезды. Аня сделала то же самое, и теперь они лежали рядом, голова к ногам, а ноги — к голове. Как картинки на игральных картах, которые в изобилии водились в родительском доме Алисии.
— Мы можем изменить договор, — сказала вдруг Аня. — Я уничтожу карту, а ты и твои люди останетесь в резервации без обязательств. Мы выделим для вас земли, и в нашем лице вы обретете верного союзника.
— Нет.
Алисия полежала немного молча, глядя на звезды, а потом продолжила:
— Когда мы шли сюда, я намеревалась оставить с тобой своих людей и отправиться на поиски Кларк. Но ты нашла ее прежде, и теперь она здесь, и все изменилось.
— Кларк? — удивленно переспросила Аня.
— Да. Так ее звали в прошлой жизни.
Рядом послышался смех. Алисия нахмурилась, а Аня сказала весело:
— Великая Хэнтэйви поверила в реинкарнацию? С ума сойти, как любовь может повлиять на человека.
— Я не поверила, — возразила Алисия. — Я это видела.
Она села и сверху вниз посмотрел на Анино лицо. Оно отливало медью в свете костра и казалось высеченным из куска бронзы.
— Мне не нравится то, что я вспоминаю, Анимигабовиквэ, и мне не нравится то, что я думаю об этих воспоминаниях. Но они приходят, и мне приходится с ними мириться.
— Викэхэйда?
— Да. Кларк. Она… — Алисия задумалась, пытаясь подобрать слова. — В той жизни она хотела сломать вековой устав моего народа. Было «кровь за кровь», всегда было «кровь за кровь», а стало «за кровь не нужно платить кровью». Я сделала это, и я до сих пор не знаю, почему. Ради моих людей или ради нее.
— И теперь ты видишь, что все повторяется?
— Да. Она пришла и попросила оставить в живых пленных. Я сделала это, и пленные сбежали, а после едва не убили ее и физически, и морально. Я не стала преследовать морских людей, когда они ушли на острова, и они вернулись, и уничтожили Люмен. И теперь она вновь говорит: «Ты не должна убивать их».
Аня жестом остановила ее быструю речь, и Алисия послушно замолчала. Она видела, как напряженно размышляет Аня, как оценивает услышанное и прикидывает, что можно на это ответить.
— Охотник, послушный своей женщине — плохой охотник, Хэнтэйви. В тебе живет Великий Дух, но, похоже, ты перестала слышать его голос. Открой ему свой разум, и он подскажет верное решение.
Она поднялась на ноги, и как была, обнаженная, раскинула руки в сторону. Алисия залюбовалась ее телом — сильным телом воина, изящным телом женщины.
— Истэка, — позвала Аня в темноту. — Идем. Пусть Хэнтэйви побудет наедине с Великим Духом.
Алисия осталась одна. И до самого рассвета она просидела рядом с горящим костром, вглядываясь в его пламя и вслушиваясь в голос разума.
***
