Она не могла пошевелиться: тело застыло на месте, и сердце словно перестало биться, и стало очень тихо, и очень гулко, и как будто все вокруг оказалось нереальным, придуманным, горячечным бредом пьяного художника, изобразившего на холсте немыслимую мазню.
Йонас застыл рядом, охраняя ее, и Алисия не могла найти сил, чтобы отпустить его прочь. Она просто смотрела и чувствовала, как ласкает лицо легкий ночной ветер, как проникает в ноздри запах озерной воды, и как расслабляется в груди что-то сильное, что-то, что до сих пор было зажато в кулак, зажато в один комок, к которому не было, да и не могло быть доступа.
Она улыбнулась, увидев, как Элайза беспомощно оглядывается по сторонам, как всматривается в темноту, прорезаемую светом фары мотоцикла, как прикусывает губу, понимая, что ничего не может разглядеть.
— Командующая, — прошептал Йонас. — Она ждет вас.
Алисия не ответила. Ей хотелось еще несколько секунд постоять вот так, в темноте, и дать себе несколько мгновений на то, чтобы окончательно поверить, что это правда, что это реальность, что Элайза действительно здесь, и до нее осталось всего десяток шагов, обычных шагов, еще вчера кажущихся целой вечностью.
А потом — она не поняла, как это произошло — их взгляды встретились. Она знала, что Элайза не может ее видеть, но почувствовала эту встречу, почувствовала всем телом, всем сердцем. Она увидела первый шаг, и сама сделала такой же. И больше уже не смогла ждать.
Они бросились друг к другу одновременно, и Алисия схватила ее, и прижала к себе. Она целовала ее мокрые щеки, и лоб, и губы, и никак не могла оторваться.
— Кларк, — шептала она между рваными, неловкими поцелуями. — Кларк.
И Элайза отзывалась, и стискивала шею, и плакала навзрыд, не стесняясь своих слез, и прижималась щекой к щеке, и выдыхала раз за разом: «Лекса. Я нашла тебя. Лекса».
Йонас давно ушел, оставив их вдвоем, и фара мотоцикла погасла, и зажегся свет в домиках, а они все стояли, прижавшись друг к другу, и никак не могли оторваться, никак не могли успокоить отчаянно бьющиеся сердца, никак не могли перестать шептать раз за разом, как молитву:
— Я нашла тебя. Я все-таки тебя нашла.
***
Алисия взяла ее за руку и повела за собой, и Элайза послушно пошла, не соображающая, растерянная, счастливая до одури, до безумия в отчаянно колотящемся сердце. Она понимала только одно: что больше не может позволить себе отпустить эту ладонь, и эти сильные пальцы, крепко сплетенные с ее собственными.
Они вошли в какой-то дом, и там почему-то был свет, и кто-то подошел к ним навстречу и обнял Алисию, а Элайза просто стояла рядом, вцепившись в пальцы, и не понимала ни одного произносимого рядом слова, и не могла разглядеть ни одного человека.
Очнулась она лишь когда Аня сунула ей в руки кружку с чаем и заставила сделать глоток. Оказалось, что она уже несколько минут сидит на диване, а рядом — Алисия, а напротив, у брызгающего искрами очага, — Линкольн, Октавия и Йонас.
— Очухалась, Викэхэйда? — насмешливо спросила Аня. Она стояла посреди комнаты, сложив руки на груди, и откровенно усмехалась. — Теперь я понимаю, почему отец так беспокоился из-за наших ночных посиделок на конюшне.
Октавия засмеялась, а Элайза почувствовала, как по лицу растекается горячая краска. Но через мгновение рука Алисии легла на ее плечо и легонько сжала, будто говоря: «все в порядке».
— Итак, — продолжила Аня, оценив жест, но никак его не прокомментировав. — Ваши раненые уже в резервации, группу, которую вела Индра, мы найдем утром — пять сотен человек не могут затеряться бесследно. Дети в соседнем доме, периметр охраняют мои люди, и мы вполне можем провести ночь здесь, в безопасности.
— А потом? — спросила Октавия.
Вместо ответа Аня посмотрела на Алисию.
— Скажи нам, что будет потом, командующая. Ты привела сюда своих людей, но сомневаюсь, что ты захочешь остаться. Верно?
— Да, — сказала Алисия. — Твоя мудрость осталась неизменной, Анимигабовиквэ. Как и мудрость твоего народа.
Элайза поразилась, как легко она произнесла сложное имя. У нее самой так ни за что бы не получилось, даже тренируйся она по несколько часов в день.
— Люмен пал, — сказала Аня, помолчав. — Тебе некуда возвращаться.
— И это верно, — согласилась Алисия. — Но люди, которые разрушили Люмен, все еще там.
Воздух в комнате стал густым и терпким. Элайза видела, что между этими двумя что-то происходит, но не могла понять, что. Они как будто разговаривали глазами, а остальным оставалось только молчать и тревожно вглядываться в их разговор.
— Хорошо, — сказала Аня наконец. — Пусть будет так, как ты скажешь. Завтра мы отправимся в резервацию, и вы все будете гостями моего племени.
— Спасибо, Анимигабовиквэ, — кивнула Алисия. — Я знала, что ты будешь верна условиям договора.
И снова этот странный взгляд, который Элайза не смогла понять. Аня кивнула и посмотрела на Линкольна с Октавией.
— Идемте, — сказала, усмехнувшись. — Воин отправится к остальным воинам, а вас я отведу в другой дом.
