Скоро улететь не получилось. Зато как спалось на "свежем воздухе"! В одежде, шубе, ботинках и в ушанке с завязанными под подбородком ушами. Утром, промыв глаза речной водой из ведра и сбегав в бревенчатый сортир, командированные чинно шли завтракать. При аэропорте была небольшая столовая. В связи со стихийным бедствием — свалившимся с небес четырем с лишним сотням голодных пассажиров — местные власти подвозили в столовую на тракторах с прицепом всё новую и новую еду. Всё "с колес" шло в котлы и на столы. Запускали по 32 человека — столько было мест за столами. Давали десять минут на завтрак и двадцать на обед. Потом кормили следующую смену.
После завтрака группа не спеша совершала пешую прогулку. Ходили в здешний центр цивилизации — поселок Бор. Село дворов на сто располагалось прямо напротив стрелки, где Подкаменная Тунгуска (Шишков в своей знаменитой книжке называл ее Угрюм — Река) впадала в Енисей. Дорога от аэропорта шла через тайгу. При морозах за сорок, стояла тишь. На лапах сосен лежали шапки снега. Такого чистого, пушистого, искрящегося на солнце, снега Влад не видел больше нигде. Иногда какой — ни будь сугроб, вдруг начинал шевелиться, и из него рывком выпрыгивала местная лайка и начинала отряхиваться, как после купания. Снег искристым фонтаном разлетался вокруг. Они спали в снегу, местные огромные псы. Видимо, когда были не нужны на охоте или таскать нарты, хозяева вообще предоставляли им полную свободу. И в поисках пропитания тоже. Крупные, заросшие густым мехом, чистейшие от постоянного контакта со снегом и полного отсутствия грязи, они прочесывали окрестные леса, или слонялись вблизи столовой. Их умные глаза спрашивали выходящих из помещения с головокружительными для голодного пса запахами:
— Дружище! Не вынес ли ты из этого рая хоть корочку для меня.
Как то Влад бросил такому псу кусок хлеба. Еще подумал, а будет ли собака его есть? Пес на секунду открыл алую пасть. Кусок мгновенно провалился, а пес продолжал сверлить взглядом Влада, в надежде на продолжение.
В поселке было обязательное посещение магазина. Разглядывали местный ассортимент. Сети, патроны, запчасти к снегоходам и лодочные моторы. В продуктовом отделе брали бутылку водки и банку консервов. Непьющей трудовичке — сок и конфеты. Не спеша, к обеду возвращались в гостиницу. Принимали «аперитив» и занимали очередь в столовку, высказывая сочувствие другим пассажирам на их неимоверные условия. Под вечер в клубе шли старые фильмы. В зале было почти тепло. Можно было снять шапки.
Через три дня Норильск открылся. Сибирские «каникулы» благополучно закончились.
Отработав более тридцати лет в Заполярье, Влад с Ниной купили жилье на острове Кипр. Хороший климат, море, доброжелательный местный народ одной с русскими веры, всё располагало к спокойной размеренной жизни. Но чего не хватает, так это дружеского общения с прекрасными людьми, к которому они привыкли в родном Норильске. Вспомнился один пример, связанный как раз с темой задержек рейсов.
Они всей семьей возвращались из долгого отпуска. На Севере, в основном, отпуска брали за два, а то и за три года. Закон разрешал. Улетали они в мае, обратные билеты были на начало октября. Детям тогда было — сыну шесть, а дочке два годика. Чтобы не таскать весь отпуск за собой теплые вещи, договорились с соседкой по площадке, что она их подвезет в аэропорт, к прилету. Соседка. Люда, добрейшей души человек, постарше их лет на восемь, жила одна с двумя детьми школьниками. Младшая тогда ходила в первый класс.
К прилету рейса Людмила взяла сумку с вещами, дала наказ детям, что кушать и когда вернется, села в электричку и поехала в аэропорт.
И только там объявили, что погода нелетная и вылет отложен на три часа. Устроилась на скамейке в зале ожидания и стала ждать. Ждала трое суток!
— Как же я уеду? — рассказывала она потом.
— Дети малые без теплого одеяния! Померзли бы!
— Да как же ты своих — то оставила так надолго?
— Да они ж, в тепле. Дорогу до школы знают. Макароны дома есть. А рейс то на два часа задерживают, то на четыре. Куда тут уедешь! Я уже тут со всеми такими же встречающими познакомилась. Друг другу денег на буфет одалживали. Ни кто не уехал.
Да! Норильское братство не забывается.
Влад и сам несколько раз одалживал в аэропортах денег землякам. Давал телефон, чтобы могли найти, рассчитаться. Ни разу не было, чтобы по прилету не примчался земляк отдать долг.
Влад достал книгу и настроился на интересное чтение. Шел четвертый час полета. Рядом подремывала жена. Но полетная тема не отпускала. Он смежил веки. И всплыло…
1971 год. Нина с их первенцем была "на материке", у родителей. Влад мечтал об отпуске. Но начальство тянуло… ни да, ни нет. И вот, в двадцатых числах мая, дали добро.
