Комбат, майор Кутовой, на которого ты ссылаешься, погиб уже как десять дней назад при переправе через Одер. Подтвердить своё тебе задание, естественно, не может. Ты сам, и твоя, якобы, команда числятся в Вашей части, как пропавшие без вести после форсирования Варты. То есть, уже более месяца. Такой ответ пришел из штаба дивизии, отдела учета личного состава.
Так что у меня все основания обвинить Вас, старший лейтенант, и тех, кто с вами, а мы их найдем, обвинить в дезертирстве. И предать военно-полевому суду.
— Сержант! В камеру его.
Командарм прихлопнул тяжелой ладонью разложенные на большом штабном столе карты.
— Вопросы? Нет вопросов. Свободны, — отпустил он собравшихся в оперативном отделе штаба армии командующих дивизий, корпусов, бригад и штабных офицеров, — прошу остаться Начальника тыла армии и управления СМЕРШ. Прошу в мой кабинет.
Командующий распорядился подать чай и подождал, когда ординарец прикрыл дверь.
— Товарищи, необходимо обсудить секретный циркуляр от командующего Фронтом. Он спущен в войска на основании Постановления ГКО, так же секретного, и касается действий отнюдь не военного характера.
Он вынул из папки два листа отпечатанной директивы, но не стал зачитывать.
— Изложу суть. С документом поработаете при выработке конкретных предложений. Еще раз разрешите напомнить о секретном характере обсуждаемого вопроса. Итак.
Трофейный комитет при ГКО упразднен, а Главное трофейное управление приказом НКО передано в непосредственное подчинение начальника Тыла Советской Армии. Начальникам тыла переподчинены и трофейные органы фронтов и армий.
При переходе на территорию сопредельных государств, особенно территорию Германии, выявлено большое количество оставленных противником, награбленных на завоеванных им территориях ценностей. Это валюта, драгоценные металлы и камни, а также изделия из них. Особое внимание уделяется произведениям искусства, некоторые из них вообще не имеют цены. Нам, как и другим армиям в составе фронтов, предлагается создать особое подразделение по поиску, сбору и хранению данных трофеев в полосе действия нашей армии. Исполнение данной директивы должно производиться скрытно, с полным набором средств, направленных на поиск и сохранность ценностей. В личной беседе Командующий Фронтом попросил не пускать данный вопрос на самотек. Об особо ценных находках необходимо незамедлительно информировать соответствующее подразделение уже созданное при командовании Фронта.
Координирует всю деятельность в этом направлении Ставка Верховного Главнокомандующего. К депеше прилагается даже список авторов, произведения которых подлежат особому контролю и передаче во фронтовые структуры.
Командующий отхлебнул большой глоток остывающего крепкого чая, потер уставшие от постоянного недосыпа глаза и закончил установку:
— За контрразведкой оперативная работа по поиску мест хранения ценностей. За управлением тыла — организация пунктов накопления и охрана. На подготовку секретного приказа по Армии — сутки. Завтра к 16–00 доложить.
Ночью в подвал забросили еще двоих узников. Забросили в буквальном смысле. Это были замученные, избитые, в обильных кровоподтеках, тела. Их бросили с лестницы на пол, как мешки с картошкой. А потом охранники вылили на каждого по ведру воды.
Федор с сокамерником оттащили эти полу — трупы на сухое место. Положили на солому. Пытались привести в чувство, но напрасно.
— Это власовцы, — определил рядовой Валера Кривых, — видите, товарищ старший лейтенант, нашивка — две полосы и свастика. Это РОА, Российская освободительная армия. Когда я был в штрафной роте, таких разведчики с той стороны приводили, языками брали. Так их после допроса всегда перед строем расстреливали. Хотя немцев, языков, в лагерь отправляли. Мне эту мразь и не жалко. СМЕРШ тут перестарался. Шлепнули бы и дело с концом. Рядовые, что из них вытащишь?
Только под утро один из власовцев завозился, зашуршал соломой. Попросил пить. Отхлебнул и заговорил, как в горячке:
— Богом клянусь, не убивав. Даже не стрельнув ни разу. Возница я, пушки таскав. Не стреляв! Жить хочу. Пощадите. Не стреляв.
И затих. Федор пощупал пульс.
— Этот отмучался.
Загремел засов. Принесли кашу и хлеб. Конвоир спросил:
— Что передать товарищу майору. Может, кто передумал?
Сознаться хочет? Так я отведу. А то, майор сказал, будут вас, как этих.
Не дождавшись ответа, вышел.
К вечеру умер и второй власовец. Федор долго стучал в дверь пока не пришли за трупом.
— Это нас морально обрабатывают, — подумал Федор, — да не на тех напали.
В 15–00 в приемную Командующего Армией вошли, те, кому было поручено разработать сов. Секретную операцию. Они отдали адъютанту папку с материалами.
В докладной значилось:
