В течение 18 марта юго-западнее КЕНИГСБЕРГА наши войска вели бои по уничтожению Восточно-Прусской группы немцев и, сжимая кольцо окружения, заняли более 40 населённых пунктов, в том числе КОРШЕНРУ, ПАТЕРСОРТ, ЛЮДВИГСОРТ, ШВАНИС, РИППЕН, ЛАУКИТТЕН, ПРЕЙСИШ ТИРАУ, ЛЕНХЕФЕН, МАЛЕНДОРФ, РЕФЕЛЬД, ГРЮНЕНФЕЛЬД. В боях за 17 марта в этом районе взято в плен более 800 немецких солдат и офицеров.
Войска 1-го БЕЛОРУССКОГО фронта, сломив сопротивление окружённого гарнизона немцев, 18 марта овладели городом и портом на Балтийском море КОЛЬБЕРГ.
В Чехословакии западнее и юго-западнее города ЗВОЛЕНА наши войска в результате наступательных боёв заняли населённые пункты ОСТРА ЛУКА, ШАШОВСКЕ ПОДГРОДЬЕ, ГОРНЕ ОПАТОВЦЕ, ГЛИНИК на ГРОН, ВИГНЕ.
На других участках фронта — бои местного значения и поиски разведчиков.
За 17 марта на всех фронтах подбито и уничтожено 136 немецких танков и самоходных орудий. В воздушных боях и огнём зенитной артиллерии сбито 26 самолётов противника.
Утром в пятницу прибыл второй за три дня «Дуглас». Первым по трапу спустился полковник в щегольском мундире, статный, лет сорока пяти — пятидесяти, брюнет. На левой кисти у него была надета черная перчатка, обозначавшая протез. С ним прибыли четверо штатских в костюмах, под одинаковыми макинтошами, при галстуках и шляпах. Их встретил майор Трубицын и проводил в штаб к генералу. После представления генерал разрешил прибывшим разместиться и назначил совещание через час.
Когда все собрались, генерал представил уполномоченного Ставки.
— Офицер для особых поручений при начальнике Генерального Штаба Красной Армии полковник Корнилов Павел Васильевич. С ним группа научных сотрудников от Академии Наук СССР. С ними познакомитесь в рабочем порядке. Предлагаю послушать итоги работы спецгруппы нашей Армии за эти неполные двадцать дней со дня получения Директивы Ставки.
Основной доклад о накоплении ценностей поручили сделать Федору, как участнику сбора «коллекции» с самого начала.
Он кратко доложил сколько, откуда и при каких обстоятельствах было собрано единиц хранения, и положил на стол рукописную ведомость, с перечнем собранного.
— Спасибо, товарищ капитан, — Корнилов взял правой, здоровой рукой довольно увесистую ведомость и покачал ею в воздухе, как бы взвешивая.
— Работа Вашей группы заслуживает похвалы. Я инспектирую уже четвертую армейскую группу, и признаюсь, что здесь вижу наилучшую организацию, как сбора ценностей, так и организацию хранения. Окончательные результаты подведем через два дня, просмотрев и, хотя бы приблизительно, оценив трофеи.
— Несколько слов о правилах допуска к работе с ценностями. Прибывший со мной работник канцелярии выдаст допущенным на территорию складов два документа, первый на вход — выход, разрешение на работы по перемещению, складированию, второй — на право вскрытия тары, работы с предметами, пломбирования тары после осмотра и оценки. Списки военнослужащих для первого допуска прошу представить к 13–00.
А сейчас время, — он широко улыбнулся, — спуститься в «Пещеру Алладина».
После осмотра склада все вернулись в штаб. Слово взял руководитель экспертной группы.
— Разрешите представиться. Амосов Геннадий Иванович. Доктор искусствоведения. Служу в Пушкинском музее. Я предлагаю начать с партии доставленной из Познаньской Цитадели. Думаю, что в такое крупное хранилище нацисты свозили самое ценное. Хотя не исключаю и появления «жемчужин» в любом ящике.
Корнилов подвел итог.
— Прошу оформить допуска. По первому списку человек двенадцать, не более. По второму — группе экспертов и старшему от Вас, товарищ генерал.
Генерал кивнул, — назначаю майора Трубицына. Он командует группой. За Терехиным охрана.
— Тогда, товарищи офицеры, заканчиваем. Все свободны. А мы с товарищем генералом обсудим некоторые, так сказать, специальные вопросы.
После совещания собравшиеся вышли на крыльцо. Закурили. Федор подошел к главному ученому.
