Новые владельцы Северского комбината продолжали жесткую политику увеличения кредиторской задолженности, то есть, долгов. Не платили ни государственным предприятиям, ни мелким и средним предпринимателям, честно исполнившим свои обязательства. Они преследовали одну цель — как можно ниже опустить рейтинг комбината и скупить побольше дешевых акций с рынка. Им нужен был не просто контрольный пакет. Его они получили в результате жульнических «залоговых аукционов». Им нужна была безраздельная власть над стратегическим производством! Руководство «Поляргаза» первым в промрайоне не выдержало этого унизительного положения и подало иск о признании комбината банкротом и взыскании долга.
Московская мафия мгновенно отреагировала. В Северск прислали своего представителя в Совет директоров «Поляргаза» и увеличили представительство в Совете от комбината до четырех человек. Всё шло к захвату предприятия.
Самым ярким противником этого процесса был главный инженер, промысловик и строитель месторождения с «первого колышка», Геннадий Шустров. Его авторитет на предприятии был очень высок.
Москвичи проблему решили кардинально и просто. Шустрова застрелили прямо в подъезде дома. Убийц, как тогда чаще всего было, не нашли.
Комбинат инициировал внеочередное собрание акционеров с целью поменять руководство, поставить своего человека и закрыть судебное дело о взыскании долгов. Борис вернулся с очередного заседания Совета директоров темнее тучи.
— Всё идет к смещению Василиди. Как мы тогда получим долги с «Поляргаза»? Шансов никаких.
Влад попросил прояснить расклад по акциям перед голосованием.
— Контрольный пакет принадлежит государству. Находится в ведении администрации Окружного центра, на территории которого находятся промыслы, — пояснил Борис.
— Думаю, с губернатором говорить бесполезно. Его в Москве уже обработали. Придется попробовать с исполнителями.
Начальником Финансового отдела Окружной администрации была приятная дама, за пятьдесят. Борис начал разговор с общих тем:
— И сколько Вы уже в Заполярье трудитесь?
— Да уже 26 лет. Сначала в порту, а потом вот в администрации.
— Ну и что удалось заработать? Когда «на материк» собираетесь?
— Так куда ехать — то? Квартиры нет, денег, чтобы купить, тоже не накопила, детей поднимала.
— А если бы Вам предложили квартиру в новом доме. В Подмосковье. Вот мы как раз переселяем туда в свой 105-квартирный новый дом Северских пенсионеров.
— Да кто ж мне даст. Я вообще к Северску не отношусь.
Борис сделал паузу. Видно было, что разговор заинтересовал собеседницу.
— Пока все квартиры в собственности «ГКЛ». Можете выбрать любую трехкомнатную. Мы вам покажем поэтажные планы.
— А от меня — то, что надо?
— На тайном голосовании собрания акционеров «Поляргаза» проголосуйте за Василиди.
— Так меня же сразу уволят!
— Вот и хорошо! — усмехнулся, Борис, — и езжайте в Орехово-Зуево. Вам государство за 25 лет труда на Крайнем Севере хоть что — то дало!? Так возьмите сами, что положено.
Дама задумалась. Обещала дать ответ через пару дней, посоветоваться с семьей.
А перед этой встречей был серьезный разговор с Василиди.
Борис спросил в упор:
— Хочешь еще год работать директором?
— Хочу, но всё складывается не в мою пользу.
— А если мы решим эту проблему?
— Но как? Вариантов нет!
— Это наше дело. Ты скажи, долги погасишь?
— Клянусь, с первых же поступлений. Но не верю я в вашу затею.
Скандал в промрайоне был грандиозным. Начальницу Финотдела уволили за превышение должностных полномочий. Она получила документы на квартиру и уехала. Владельцы комбината были в ярости. Но дело было сделано. Василиди приступил к своим обязанностям. Арбитраж назначил рассмотрение иска.
В начале года все формальности для получения патентов на использование пеноникеля были выполнены. Борис дал поручение зятю Мише проконтролировать процесс в Госкомитете. И вскоре в «ГКЛ» пришло свидетельство о правах на изобретение. Позже были запатентованы и другие технологии применения пеноникеля, например, устройство для сбора проливов нефти и нефтепродуктов с водных поверхностей, очистки нефти на промыслах от воды и попутных газов.
Но главное было в том, что опытная установка показала в Ангарске великолепный результат. На выходе чистота нефтепродуктов составляла почти 100 % и они, минуя отстой, могли сразу загружаться в вагоны.
Борис с Владом вылетели в Ангарск с готовыми договорами об использовании изобретения. С приложением ожидаемого экономического эффекта от внедрения. Годовой эффект по самым скромным подсчетам превышал один миллиард рублей, или по тогдашнему курсу более 275000 долларов на каждую установку.
