В Измаиле семья Нины жила в бывшем военном городке. Низина, выходящая к Дунайским плавням, была застроена дюжиной одноэтажных домиков на 4 квартиры в каждом. Каждый хозяин нарезал на прилегающей к крыльцу территории огород и маленький садик. Огородил низеньким штакетником. А за домами начиналось отделенное от реки мелководье, кое-где заросшее камышом.
Пятилетнего Павлика ребята постарше определили на ответственную роль. Надо было промерить глубину прибрежных вод. Ему обвязали пояс веревкой и предложили мерять глубину. Идти, пока не будет "с головкой". А там, мол, вытянем за веревку. Наш водолаз смело зашел на нужную глубину. Пошли пузыри. «Наставники» водолаза испугались и разбежались. Хорошо, что тут появился один из соседей. Он быстро понял связь между пузырями на воде и концом веревки. Вытащил. А Павлик еще долго отзывался на прозвище Водолаз.
Ему везло на дворовых «наставников»! А им было не занимать фантазии. На задворках их домов лежал привезенный когда — то кем — то металлический гальюн (туалет) с катера. Хотели приспособить под летний душ. Это была будка в рост человека, лежавшая тяжелой дверью вверх. Как — то, по осени пацаны решили поиграть "в пожарников". Был придуман изящный план мероприятия. Человека кладут в эту будку, поджигают и закрывают. На время. Потом приезжает пожарная команда и спасает погорельца. На эту роль согласился, правильно угадали, храбрый Павлушка, шести лет от роду.
Развели огонь в гальюне из бумаги и веток, бросили туда «испытателя», с трудом захлопнули тяжелую дверь. Полюбовались валившим из щелей дымом. Но открыть дверь уже не смогли. Не хватило ни сил, ни храбрости. Спас Павлушку его молодой крепкий голос. Он визжал, как поросенок. Даже сквозь металлические стенки гальюна его было слышно далеко. Прибежал сосед и закончил операцию.
Из — за этого сумасшедшего визга он вырос с кривыми зубами. Когда у него полезли зубы, молочные еще не выпали. Надо было удалить. Но когда Павлушку привели к доктору, он начал орать еще в коридоре. А в кресле бился, царапался и кусался. Так что справиться с ним не смогли. Новые зубы пробивали себе дорогу, как могли. Получилась прелестная картина. Как у крокодила.
Школу Павлик прогулял уже второго сентября. Матери он объяснил это так:
— Я там уже был. Мне не понравилось.
Получив положенное в таких случаях от отца, прогулы прекратил. Правда на время. Учился не ахти. От уроков отлынивал под любым предлогом. А у учительницы спер металлический рубль, за что был разобран аж на педсовете.
Зато он был выдающимся Юннатом. Так в те времена называли любителей и хранителей природы Юных Натуралистов. Лет с двух он уже приносил со двора, спрятанных под майкой или в трусах, лягушат, ящериц, ужей. Возился с ними, прятал под подушкой и плакал, когда мать выбрасывала "эту дрянь" из дому.
Нина со смехом рассказывала о тех моментах, когда у матери кончалось терпение из — за очередной его выходки. Она брала ремень, а Павлушка сразу начинал орать на всю округу, убегая от мамы вокруг обеденного стола и роняя ей под ноги стулья. Приходила соседская сердобольная бабушка:
— Люба, просила она мать, — ты уж не истязай его так. Сил нет такое слышать.
— Да я еще его и не поймала! В сердцах отвечала мать.
А Павлушка уже убежал во двор.
У Влада с Ниной дружба и любовь развивались по нарастающей. Оба чувствовали, что не хотят расставаться после коротких встреч. Договорились, что Нина будет поступать в какой-нибудь Одесский техникум, чтобы срок окончания учебных заведений у них совпадал. И можно было бы не расставаться, а ехать на работу туда, куда распределят Влада. В те времена после окончания ВУЗа или Техникума надо было отработать 3 года по направлению. Так и случилось. Через два с половиной года Нина закончила учебу в Одесском Станкостроительном техникуме, получила свободное распределение, как замужняя. Свадьбу сыграли перед окончанием учебы. Молодожены уехали в Норильск, на Крайний Север.
Во время редких отпусков, а на Севере редко кто брал отпуск каждый год — копили за 2 или 3 года, Влад с Ниной приезжали в Измаил на лето. Жили у родителей Влада, но часто навещали и семью Нины и Павлуши. Папа у них точно был летчиком. Майор ВВС в отставке. Работал в местном аэропорту начальником службы ГСМ.
Влад частенько слушал его рассказы о воздушных боях. Петр Павлович Каменный был в первые годы Войны истребителем. Успел сбить 4 фашистских самолета. Но и сам был сбит дважды. Первый раз обошлось. На парашюте попал на нашу территорию. Второй раз пытался посадить горящий ЛА-5. Но ранение не дало правильно сесть, да и машина практически потеряла управление. Врезался в землю. И к полученным в воздушном бою ранениям добавилось самое серьезное — осколком кабинного фонаря, это стекло, накрывающее кабину, проломило ему лобную кость.
