Дело было под Одессой. В Одесском военном госпитале, его сумели вытащить "с того света". Вставили вместо кости на лбу титановую пластину. Прикрыли кожей. Осталась только глубокая вмятина. Зашили пулевые раны. Но потом долго еще приводили к жизни, восстанавливали работу мозга. После некоторого улучшения перевели в Московский госпиталь. Долечили. И после года в госпиталях разрешили довоевать, но только на легких самолетах типа ПО-2. 44 и 45 годы он провел как летчик для особых поручений при штабе Армии, что освобождала Румынию. Развозил по фронту штабных порученцев, или особо важные донесения.
Выходец из гущи народной, крестьянский сын, парнем он был бравым. Высокий, худощавый, в ладно сидящем летном мундире с орденами и медалями, со следом тяжелого ранения в самом центре лба. Любил покутить, приударить за "боевыми подругами". В общем, ИСТРЕБИТЕЛЬ!
К рассказам тестя о военных событиях теща добавляла Владу "ложки дегтя" про другие похождения своего благоверного.
Рассказала об их женитьбе. Жила она с родителями в Донецке. Войну прошла в трофейном батальоне под командованием своего отца. Он у них в роте, в основном женской, был старшиной. Так что под присмотром строгого родителя никаких романов на фронте ей завести не пришлось. И тут в 1946 году приехал на побывку офицер — летчик с их улицы. Да приехал не один, а с другом Петей Каменным. Тот заехал к другу на пару дней и собирался дальше, куда — то на Урал, к невесте, с которой состоял в переписке.
А тут на их улице случилась свадьба. Героев — офицеров позвали украсить застолье. Там Люба, будущая Владова теща и нашла своё счастье.
— А черт с ней, дальней невестой, — подумал Петр, — когда тут такая красота рядом. Через неделю на этой тихой улице уже гремела следующая свадьба. А по окончании отпуска молодые отбыли к месту службы мужа. В Румынию. Там через положенное время и родилась Нина.
А после возвращения на Родину Петр получил назначение на самый передовой край науки и техники. В КБ С. П. Королева, где зарождался ракетный щит страны. Начались скитания по «космодромам». Испытания ракет тогда проводили на дальних, Богом забытых «точках». Аральское море. Астраханские плавни. Жили в военных городках во времянках или на постое у деревенских. Часто без электричества, с привозной водой из речки.
В одной из таких глухих деревень и появился на свет Павлушка. И семилетней Нине прибавилось забот.
В обязанности бывшего истребителя входил поиск улетевших и где — то упавших ракет. Район поиска иногда представлял кусок пустыни величиной со среднюю европейскую страну. А найти обломки было необходимо, сколько не продолжались бы поиски. В такие полеты папа часто брал Нину, еще маленькую, пяти — шести лет. Найдя обломки, Петр садился рядом, брал в качестве доказательства обломок. Отмечал место ярким вымпелом.
Только в конце пятидесятых на берегу притока Волги Ахтубы был открыт более менее обустроенный стартовый комплекс Капустин Яр. Там был военный городок с отдельными двух этажками для семей офицеров. Петр получил двухкомнатные хоромы с туалетом, ванной и дровяным титаном для подогрева воды!
Тут и прилетела в счастливое семейство первая ласточка, прочирикавшая об особенностях характера нашего доблестного летчика. Пришел исполнительный лист о взыскании с отца семейства 25 % с заработка — алименты на содержании дочери. Оказывается за всеми военными и послевоенными тяготами службы из головы летчика, да как то и из документов «выветрился» факт о его еще до военном замужестве в родной Дальневосточной деревне. Но «награда» нашла, таки, героя, чем доставила «радость» супруге. Хорошо, что не пришлось отвечать за двоеженство. Так что склонность к «забывчивости» и непомерным фантазиям у сына Павлушки отчасти объяснялась и отцовскими генами.
Выслужив положенное в армии Петр Каменный ушел в отставку и поменял квартиру в Капустином Яре на Измаил. Увидев объявление на столбе в военном городке, он поехал на разведку в этот придунайский городок. Вернулся в восторге от местных условий. Жену Любу уговорил меняться на квартиру без удобств, расписав прелести приусадебного участка. Она, тоже выросшая в семье бывших крестьян Полтавской губернии, перебравшихся в Донецк в голодные годы и собственными руками построивших себе домик с садом, согласилась. Умолчал летчик только о «своем» главном аргументе к переезду. В городке, по бессарабскому укладу, почти на каждом квартале был ларек с разливным вином, по цене фруктового сока. Наш пилот, измученный "сухим законом" военных городков, понял, что Измаил именно то место, где можно счастливо прожить остаток дней своих в довольстве и неге. До «выпить» летчик был зело охотлив.
Дети росли. Петр работал в аэропорту. При случае выпивал, за что постоянно получал устные, и не только, «упреки» от супруги, легко заводившейся на конфликт и обладавшей преимуществом в весе перед щуплым и «неустойчивым» главой семейства.
Следующая «ласточка» прилетела лет через пять после переезда в Измаил.
