– Да хватит! Я в порядке, – скосив глаза, отметила напряженную позу мужчины и какой-то рисунок, какой-то иероглиф, замерший в воздухе между нами. Черная масса вернулась обратно в центр ладони. – Не стоило тратить столько сил, ты же знаешь, что я жива и почти здорова.
Черная масса извернулась, изобразив кинжал.
– Это вышло случайно. Я просто не ожидала такого, – кинжал сменил форму, став небольшим домом с изогнутыми крышами. – Домой мне рано. Я еще не все сделала.
– Что это? – великан протянул пялец, словно хотел ткнуть пальцем, но не дотронулся.
– Письма из дома. Гневные и переживательные, – черная масса собралась в плотный шар, с небольшим перышком сверху. Я скрипнула зубами, не желая отвечать. Но промолчать тоже было невозможно. Дед не потерпит подобного. Вдохнув и выпрямившись, все же ответила. – Шесть осталось.
Черная масса словно раскололась на части, небольшой веер, состоящий из пяти зеленых листьев, выпал на ладонь. Едва не проглотив собственный язык от удивления.
– Оджичан, аригато. Домо аригатогозаймаш, – глаза заслезились, и я быстро подняла их на небо, не позволяя горячим каплям пролиться. Черная клякса растеклась, побледнела, и с тихим «хлоп» исчезла, оставив мне подарок.
– Мда, интересная у вас магия. Не думал, что можно отправлять сообщения из Внешнего мира сюда.
– Это сложно, – вытерев глаза, я махнула рукой, позволяя вееру спрятаться,– но у деда много сил и он очень переживал.
– Что за подарок?
– Веер тенгу. Такой есть только у мужчин. Сильное оружие. Дед прислал мне свой собственный. Очень могучий предмет.
– Не сомневаюсь. Если у хозяина вещички хватило сил отправить его сюда, – Хакон протянул руку, поймав иероглив, висящий в воздухе. Рисунок исчез в ладони, тихо треснув на последок.
– А это что?
– Руны. У меня мало магии, но кое-что все же могу.
Мы гуляли еще какое-то время, выйдя на пустырь за дворцом, где гудел ветер.
– Какие у тебя планы дальше?
– Нужно найти способ снять ожерелье.
– Мама сказала, что Брисенгамен не причинит тебе вреда.
– Да, но я не привыкла оставлять право выбора за украшением, пусть и волшебным. Не знаешь, с чего можно начать?
– Стоит заглянуть к цвергам. Среди них все еще есть великолепные мастера. Что-то да подскажут.
– Поможешь мне? – вопрос сорвался с языка быстрее, чем я успела его обдумать. У меня не было прав просить Хакона о такой услуге, а у него не было оснований согласиться. Он и так помог мне сверх меры.
– Конечно, – мужчина широко усмехнулся, переведя взгляд с бескрайнего серого неба на меня, – как только ты мне оплатишь прошлую услугу, как обещала.
Задумавшись, нахмурившись на мгновение, я фыркнула.
– Мне показалось, что это больше шутка.
– Совершенно точно нет, – Хакон стал вдруг серьезным, оказавшись буквально в шаге напротив, протянув ладонь к лицу. – Я не шутил. Ты так прекрасна, так невероятна. Сильная и хрупкая одновременно, настолько чудесная, что у меня перехватывает дыхание. Ты же не откажешься от своих слов?
– Мое слово нерушимо, – тихо отозвалась я, невольно прижимаясь к ладони, прикосновение которой вызывало волны тепла.
Хакон шагнул еще ближе, осторожно обвив талию свободной рукой и притягивая ближе. Меня окутало свежестью и теплом, я невольно вытянулась, пытаясь поймать больше тепла, больше той нежности, с которой меня держали крепкие руки.
Касание было таким легким, неспешным, что я и правда почувствовала себя хрупкой, почти хрустальной, чего, кажется, не бывало никогда.
Терпкий, пряный вкус на губах, от которого вдруг закружилась голова. Горячее, смешанное дыхание. Я не ощущала пространства вокруг, не замечала ветра, а словно растворялась в этой нежности. Ладони вдруг заскользили по телу, вверх по спине, по плечам, прижимая ближе, разгоняя кровь до головокружения. Поцелуй из нежного, легкого стал вдруг таким жгучим, страстным, что сердце в ушах гремело набатом. Я плавилась, вцепившись пальцами в одежду Хакона, не доверяя ногам. Крылья за спиной трепетали, кожа горела.
– Невыносима,– Хакон чуть отстранился, крепко обнимая и не позволяя упасть. – Я готов спасать тебя раз за разом, если ты будешь меня так благодарить.
А я коротко рвано дышала, пытаясь сообразить, где мои ощущения, а где то, что навязывает Брисингамен.
Хакон.
С того момента, как я оставил птицу, уйдя переговорить с отцом, никак не мог отделаться от зуда в пальцах. Эта девица не просто интересовала меня своим необычным видом и завораживала смелостью, безрассудностью характера, она умудрилась так пробраться в мои мысли, что в каждый момент времени ее образ маячил где-то не переферии, если не заполнял все пространство.
– Что скажешь? – отец крутил в руках руны, играя с магией, как с мелкими камнями. Иса, Хагалаз и Турисаз менялись местами, рассыпая разноцветные искры. Великан сидел в кресле у очага, обдумывая ситуацию.
– Для нас это не плохо. Но как будет девочке? – Хагалаз поднялась выше, растянувшись в переливающееся ломкое стекло.
– Мама сказала, что ожерелье не может навредить.
– Брисенгамен не может. Могут асы, которые хотят ожерелье в свои владения.
– Дьярви не станет.
