Великан осторожно баюкал меня, удерживая как древнюю хрустальную вазу, нашептывая какие-то нежные глупости на непонятном наречии. Крупные шершавые пальцы гладили плечи, вызывая легкую толпу мурашек по коже. Зацепившись за один из шрамов на плече, Хакон нагнулся, едва ощутимо касаясь белой полосы губами. Затем другой узор, оставленный отметиной прожитых лет на коже. Рука скользнула к ключице, где шрам был похож на звездочку. Легкий, почти невесомый поцелуй достался и этому израненному месту.
– Когда я тебя увидел – не мог дышать, – тихо перешел на понятный мне язык великан, – Думал, что не бывает на свете такой красоты. Думал, что отравился какими-то ягодами и словил галлюцинацию.
Пальцы осторожно, словно боясь причинить боль, прошли по длинному, безобразному шраму, рассекающему грудную клетку.
– Стало страшно, вдруг ты мертва. Такое чудо – и замерзло до смерти почти у самых моих дверей, – то ли от слов, то ли от странной, такой непонятной ласки тело мелко подрагивало. Нервы, словно вытянутые наружу, требовали спрятаться, оттолкнуть. – Когда ты проснулась и открыла глаза – я понял, что пропал. Совсем и окончательно. Но удержать такое сокровище… как я мог? Когда тебя забрали асы, был готов разнести весь Миргард за один твой благосклонный взгляд. Но ты смотрела так отстраненно, словно не видела меня. Даже друзьям достается больше тепла во взгляде, а мне требовалось больше.
Губы нежно прошлись по белым, тонким отметинам на ребрах. Я уже почти задыхалась, опьяненная и пленная такой лаской, таким бережным отношением. И этими словами. Никто и никогда. Даже в мыслях.
– Но потом ты опять упала с неба у моих дверей. Совсем другой. Живой. Проснувшейся. Ты даже двигалась иначе. И требовала тепла. Моего тепла. Маленькая ворона, ты так вскружила мне голову, намотала жилы на свои тонкие пальцы, что я готов пойти за тобой в любую бездну. Но когда ты смотришь с такой тоской, словно прощаясь, я готов разнести в щепки все девять миров. И поверь, птица, я знаю не один способ, как этого добиться.
Когда великан наконец вернулся к губам, я пальцами уже царапала простыни, едва сдерживаясь, чтобы не выпустить когти. Все происходящее так отличалось от вчерашнего, сами ощущения были другими, более глубокими, откровенными, что становилось немного страшно. Все это словно на короткие мгновения лишало разума, забирало контроль. Но так хотелось почувствовать то, что в малой доли уже досталось мне.
– Думаю, что не позволю тебе существовать вдали от меня, – тихо, с каким-то угрожающим рычанием, произнес великан. Его глаза почти сияли в сером свете утра, заставляя сладко ежиться. Пусть, у меня были свои мысли на сей счет, но как это все же было приятно.
Мы разглядывали росток, водрузив будущее великое древо в чашку посреди стола. С момента «переселения» из мира мертвых, растению явно стало лучше. Небольшие листики позеленели и выглядели не такими тонкими, в одном месте на стволе проклюнулась какая-то почка. Значит, сломанный ствол все же не оказался фатальным, как я и надеялась. Но что делать с ним дальше -было не просто решить.
– Стоит отвезти его к маме. Она неплохо разбирается в растениях, – задумчиво произнес великан, больше рассматривая меня, чем ясень.
– Не думаю. Там слишком всех много. Потоки силы хримтурсов могут помешать ему расти, как положено. Я бы оставила его тут, в оранжерее. Цветы тут просто буяют.
Не глядя на Хакона было сложно разговаривать, но под взглядом серых глаз то и дело накатывали волны какого-то теплого смущения, совершенно мне не свойственные. Мы не обсуждали произошедшее, но великан то и дело мимоходом касался моего плеча, задевал волосы. Не привыкнув к такому, не знала, как реагировать, чтобы не поощрять его и не отталкивать. Даже самое злое существо иногда нуждается в ласке. А я, в целом, если не углубляться в подробности, очень даже добрая. Иногда.
– Но правильно ли оставлять его без присмотра?
– Судя по виду, ему не один месяц. Посмотри, как внизу потемнел ствол. Уж на пару недель его точно можно оставить. Только окрепнет. Да и что с ним делать? Это настолько сложное решение, что самостоятельно его просто опасно принимать. Если дерево сможет заменить предшественника… – я немного запнулась, представив, как мы вдвоем с Хаконом тащим семиметровый росток белого ясеня по девяти мирам, – нужно определиться, куда его потом, и главное как, садить.
– Ты права, оно должно окрепнуть. Иггдрасиль брал силу из трех волшебных потоков, один из которых мы пересекали пару дней назад. Этот росток не сможет удержать на своих листках даже бабочки, не то, что девять миров.
– Оставим в оранжерее?– взяв в руки чашку, служившую временным цветочным горшком, направилась в спальню. Мне так и не удавалось самой открывать эти прозрачные двери, за которыми был сад Трюд. Пришлось ждать, пока Хакон догонит и с силой разомкнет стеклянные створки, обрамленные в медь. В лицо тут же пахнуло теплой влажностью и захотелось чихать. Мне совсем не нравился воздух в этом месте, но я ведь не цветок. И даже не тропическая птичка.
