- Я уверен, что он следит за архивом. Сэм сказал, что там будет только двое охранников. Один из них - Величко, а он предупрежден. У судьи просто не будет другого шанса. Думаю, он рискнет влезть туда в ближайшие дни, пока там мало охраны. - Марун говорил очень убедительно.
- Я, все-таки, не понимаю, зачем ему были нужны сведения об этом охраннике, - с сомнением выдохнул Гэрис. - Что он хотел выяснить?
- Возможно, он просто не успел это сделать. Но в любом случае, он поспешит привести свой план в исполнение, ведь он знает, что мы уже в Эгоцетриуме.
- Главное, чтобы Дэвис успел все сделать, как надо, - заметил Гэрис.
- Да, Рис, надо опоить ее еще до того, как все это завертится. Нельзя, чтобы она туда совалась, - вдруг напомнил о чем-то Марун.
- Я позабочусь об этом, не переживай, - заговорщически ответил Рис.
И если наш план по поимке Дороновича в общих чертах мне был известен. То последнюю часть разговора я не поняла, поэтому очень насторожилась.
Обойдя дом, я вошла в гостиную сняла накидку и присела возле камина. Под монотонное потрескивание огня до меня стало доходить, что парни решили обезопасить себя на время спецоперации и каким-то образом от меня избавиться. Я же была настроена участвовать в поимке судьи и считала, что моя скромная помощь целителя им не помешает. Но убеждать их в этом, похоже, было бесполезно. Поэтому я во что бы то ни стало должна была оказаться на месте захвата преступника, а для этого мне нужно было ухо держать востро.
Дрова в камине то разгорались красным пламенем с оранжевыми язычками сверху, пляшущими свой удивительный танец, то щурились изнутри золотым сиянием, выпуская время от времени осторожные робкие голубые всполохи. Жар окутывал меня с ног до головы, согревая и убаюкивая.
- Какая ты красивая! - услышала я рядом знакомый голос и уловила аромат апельсина. А к моей обнаженной спине прильнула нежная горячая рука.
Я тут же обернулась и нырнула в океан любимых глаз. Но быстро вспомнила, что против меня хотят "предпринять" какие-то меры, чтобы я не мешалась под ногами, а для этого все средства хороши, даже лесть и флирт.
- Спокойной ночи, - проговорила я, встала и хотела уже уйти. Но и глазом не успела моргнуть, как оказалась в крепком капкане объятий.
- А как же поцелуй на ночь? - с лукавой усмешкой промурлыкал Марун. Я уже стала привыкать к его манере постоянного заигрывания. Поэтому решила перевести все в шутку, и, как маленькие дети, со звоном чмокнула его в щеку. А потом снова попыталась вырваться. Но не тут-то было, он еще крепче зажал меня.
- Ну разве это так делается? - наигранно возмутился он и без лишних рассуждений накрыл мои губы своими. Это было так внезапно и чувственно, что я мгновенно растеряла весь свой боевой настрой. Он провел языком по моим губам, разомкнул их и ворвался внутрь. От возбуждения голова отключилась, а ноги, словно налились свинцом. Все доводы по поводу того, что мне надо быть на чеку с этой парочкой заговорщиков, которые решили, что я только помешаю им, и должна быть устранена, в миг позабылись. О небо, как нежно, трепетно и одновременно властно Марун целовал меня. Нет, так притворяться нельзя. Мое сердце сладко заныло от дерзкого предположения, что я для него значу больше, чем он показывает. Сама того не осознавая, я отозвалась, подалась вперед к нему, осторожно куснула его нижнюю губу, легонько прихватила его язык, поддразнила и снова выпустила. Моя ответная реакция его распалила, он еще крепче прижал меня к себе, а его руки заскользили по моему телу, изучая каждый изгиб и задержались на груди, свободной от нижнего белья. Мое тело предательски заныло, требуя большего. И он, словно прочитав мои мысли, пальцами провел по моим затвердевшим соскам, обтянутым тонкой тканью платья. От накрывшей меня волны удовольствия дыхание сбилось, и я, выдохнув, застонала, обвила руками его шею, прижимаясь к нему плотнее. Сквозь одежду ощущалось его возбуждение, и я чётко слышала бешено стучащее сердце. Было ли оно мое или Маруна, в этот момент не имело значения. Его рука смело подобралась к разрезу платья. И вот он уже поглаживал мою ногу, коснувшись границы между платьем и кружевной резинкой чулка. И нырнув рукой под ткань, медленно стал продвигаться к заветной цели. Кожа словно пылала от его ласк. А его поцелуй стал настойчивее, порывистей. Он жадно пил мое дыхание, покусывая губы, затягивая язык в сладостный плен. Все внутри меня трепетало и жаждало его. Мне казалось, что у него тоже, как и у меня, сейчас действия являются воплощением настоящих чувств.
И тут он резко отстранился, оторвавшись от моих губ. Его руки слегка тряслись, а в лихорадочно блестевших глазах отражался огонь камина и сомнения.
- Нет, Лара, - чуть охрипшим голосом тихо произнес Марун, - нам нельзя. Прости... - разжал объятия и быстро ушел на второй этаж к себе в комнату.
