— Я позабочусь об этом, не переживай, — заговорщически ответил Рис.
И если наш план по поимке Дороновича в общих чертах мне был известен. То последнюю часть разговора я не поняла, поэтому очень насторожилась.
Обойдя дом, я вошла в гостиную сняла накидку и присела возле камина. Под монотонное потрескивание огня до меня стало доходить, что парни решили обезопасить себя на время спецоперации и каким-то образом от меня избавиться. Я же была настроена участвовать в поимке судьи и считала, что моя скромная помощь целителя им не помешает. Но убеждать их в этом, похоже, было бесполезно. Поэтому я во что бы то ни стало должна была оказаться на месте захвата преступника, а для этого мне нужно было ухо держать востро.
Дрова в камине то разгорались красным пламенем с оранжевыми язычками сверху, пляшущими свой удивительный танец, то щурились изнутри золотым сиянием, выпуская время от времени осторожные робкие голубые всполохи. Жар окутывал меня с ног до головы, согревая и убаюкивая.
— Какая ты красивая! — услышала я рядом знакомый голос и уловила аромат апельсина. А к моей обнаженной спине прильнула нежная горячая рука.
Я тут же обернулась и нырнула в океан любимых глаз. Но быстро вспомнила, что против меня хотят "предпринять" какие-то меры, чтобы я не мешалась под ногами, а для этого все средства хороши, даже лесть и флирт.
— Спокойной ночи, — проговорила я, встала и хотела уже уйти. Но и глазом не успела моргнуть, как оказалась в крепком капкане объятий.
— А как же поцелуй на ночь? — с лукавой усмешкой промурлыкал Марун. Я уже стала привыкать к его манере постоянного заигрывания. Поэтому решила перевести все в шутку, и, как маленькие дети, со звоном чмокнула его в щеку. А потом снова попыталась вырваться. Но не тут-то было, он еще крепче зажал меня.
— Ну разве это так делается? — наигранно возмутился он и без лишних рассуждений накрыл мои губы своими. Это было так внезапно и чувственно, что я мгновенно растеряла весь свой боевой настрой. Он провел языком по моим губам, разомкнул их и ворвался внутрь. От возбуждения голова отключилась, а ноги, словно налились свинцом. Все доводы по поводу того, что мне надо быть на чеку с этой парочкой заговорщиков, которые решили, что я только помешаю им, и должна быть устранена, в миг позабылись. О небо, как нежно, трепетно и одновременно властно Марун целовал меня. Нет, так притворяться нельзя. Мое сердце сладко заныло от дерзкого предположения, что я для него значу больше, чем он показывает. Сама того не осознавая, я отозвалась, подалась вперед к нему, осторожно куснула его нижнюю губу, легонько прихватила его язык, поддразнила и снова выпустила. Моя ответная реакция его распалила, он еще крепче прижал меня к себе, а его руки заскользили по моему телу, изучая каждый изгиб и задержались на груди, свободной от нижнего белья. Мое тело предательски заныло, требуя большего. И он, словно прочитав мои мысли, пальцами провел по моим затвердевшим соскам, обтянутым тонкой тканью платья. От накрывшей меня волны удовольствия дыхание сбилось, и я, выдохнув, застонала, обвила руками его шею, прижимаясь к нему плотнее. Сквозь одежду ощущалось его возбуждение, и я чётко слышала бешено стучащее сердце. Было ли оно мое или Маруна, в этот момент не имело значения. Его рука смело подобралась к разрезу платья. И вот он уже поглаживал мою ногу, коснувшись границы между платьем и кружевной резинкой чулка. И нырнув рукой под ткань, медленно стал продвигаться к заветной цели. Кожа словно пылала от его ласк. А его поцелуй стал настойчивее, порывистей. Он жадно пил мое дыхание, покусывая губы, затягивая язык в сладостный плен. Все внутри меня трепетало и жаждало его. Мне казалось, что у него тоже, как и у меня, сейчас действия являются воплощением настоящих чувств.
И тут он резко отстранился, оторвавшись от моих губ. Его руки слегка тряслись, а в лихорадочно блестевших глазах отражался огонь камина и сомнения.
— Нет, Лара, — чуть охрипшим голосом тихо произнес Марун, — нам нельзя. Прости… — разжал объятия и быстро ушел на второй этаж к себе в комнату.
А я осталась стоять и моргать глазами. Меня затопили стыд и злость. Злость на себя за то, что поверила ему, повелась, как наивная дурочка, а на Маруна за то, что он, оказывается, просто поиграл, позабавился со мной, а как только я выразила свои чувства — отверг. Все это было обычной похотью заядлого самца и не более. На что я надеялась?!
Сглотнув горечь обиды, я, чуть ли не бегом, влетела в свою комнату. Разделась, залезла под душ и долго стояла под водой, пытаясь смыть с себя даже воспоминание об этом поцелуе. Потом вышла из ванной, надела теплый махровый халат и, запахнув его посильнее, с головой влезла под одеяло. Только тогда дала волю слезам.
Я долго плакала, но в конце концов уснула. Хотя это было нельзя назвать сном, скорее полудремой, потому что я слышала шаги, вздохи и скрип от кресла, как будто кто-то в него садиться, какое-то шуршание и шорох. Я все время ощущала чье-то присутствие в комнате. Но вынырнуть из сонного забытья так и не смогла до самого утра.
