Наверное, учуяв вкусные запахи нашего пиршества, в кухню ввалилась Вика, таща за собой огромные пакеты с едой. Мы с Маруном помогли ей рассовать все по холодильнику, который в жизни не вмещал в себя такого изобилия. И потом втроем принялись завтракать. Я старалась не встречаться взглядом с детективом. Но краем глаза видела, что он самодовольно улыбался, уставившись в тарелку. А потом неожиданно посмотрел на меня и, облизнув губы, объявил:
— Я помогу тебе выучить все защитные парадоксы, — и воодушевленно прибавил, подцепив кусочек щуки на вилку, — и тебе надо еще освоить хотя бы парочку магических атак.
— Мы, что готовимся к сражению? — чуть не поперхнулась я помидоркой.
— Громко сказано. Но пойми, на высокие должности в любом из миров абы кого не назначают, — объяснил Бэрс, прожевав рыбу — этот политик, скорее всего, — судья, а значит очень магически силен. Но мы сейчас в Эгоцентриуме, а здесь все маги слабее, чем в любом другом мире. И поэтому твои силы, хотя ты простой помощник архивариуса, может, чуть меньше, чем у судьи здесь.
— А ты значит сильнее его будешь? — заинтересовалась я, сощурив на него глаза.
— В чем-то да, в чем-то нет, — уклончиво ответил Марун.
— А меня ты можешь научить вашим фокусам? — поинтересовалась Вика, воодушевленно обратившись к детективу.
— К сожалению, нет. — Бэрс повернулся к ней. — Каждый человек обладает магией того мира, в котором рожден. Она у людей в крови. Нельзя научиться иномирной магии. Но эта энергия есть у всех. Просто у каждого своя. У нас с Солари — парадоксальная. А у тебя — вдохновенческая, творческая. — объяснял он, смотря на Вику, — А как ею управлять, учат с детства. Конечно, силу можно развить. Но если ты не рождена гением, то есть активным эгоцентриком, то использовать в действии энергию не сможешь. Своей магии во плоти, — Бэрс изобразил пальцами кавычки, — здесь нет, поэтому гении довольствуются той, что открыта им с рождения: любой из девяти возможных. Это особенность вашего мира.
Подруга немного приуныла и с нескрываемым расстройством вышла из кухни на веранду.
— Но ведь ты пользуешься зеркальной магией, — возразила я, разливая по чашкам чай, — хотя ты из Логии.
Марун замолчал, раздумывая, как ответить и стоит ли. Он посмотрел на меня с каким-то задумчиво-оценивающим выражением и, взвешивая каждое слово, тихо проговорил:
— Я — полукровка, то есть наполовину гласс. Моя мать родом из зеркального мира. А отец — парадокс из Логии. Такие, как я — вне закона в любом мире. Поэтому мне приходится скрывать свои способности.
Я завороженно слушала детектива. Его слова отдавали болью и скрытой душевной раной. Сразу было понятно, что он впервые рассказал об этом посторонним. Польщенная таким доверием, я спросила, уступив своему любопытству:
— Почему ты стал дознавателем? Ведь с такими способностями ты мог бы и на судью экзамен сдать.
Марун молчал, медленно потягивая чай.
— Возможно, — согласился он, оторвавшись от чашки — но требовать от других соблюдать закон, когда сам позволяешь себе, скажем так, обходить некоторые правила, было бы несправедливо. Я использую свою природу гласса в исключительных случаях и только для пользы дела. А на своей должности я как раз и могу применить свои умения во благо. Поэтому думаю, что не я выбрал профессию, а она меня. Ведь для дознавателя мои способности ценнее. А судья — слишком уж ответственная должность. Он должен неукоснительно подчиняться букве закона.
— А как же этот британец, — рассуждала я, задумываясь о том, что он сказал, — разве его действия были законными?
Детектив прищурился, вглядываясь мне в глаза.
— Какая ты категоричная, — усмехнулся он, — быстро выносишь приговор, не разобравшись в причинно-следственных связях. Не забывай о презумпции невиновности.
Я даже подскочила на месте.
— Так ты его защищаешь?! — возмутилась я. — Он первый напал на меня!
Но Марун, покрутив головой, остановил меня:
— Не руби с плеча! Помнишь, он не собирался тебя убивать.
— Ага, хотел только мозги мне подправить! — перебила я, не собираясь оправдывать дипломата.
— Именно, и ты не знаешь почему. — Бэрс стоял на своем. — Надо во всем разобраться. Знаешь, на должность судьи выбирают людей несклонных к криминалу. Хотя, конечно, никто от этого не застрахован. И все же. Справедливо будет выслушать его мотивации.
— Ты каждому пытаешься найти оправдание! — не сдавалась я.
Детектив встал из-за стола и начал складывать грязную посуду в раковину. И обернувшись ко мне, серьезно заметил:
— А ты не думала, что в любом человеке есть и положительная и отрицательная сторона? Главное, какую он сам выбирает. Но людям я, все-таки, стараюсь доверять. Или хотя бы даю возможность защищаться. — справедливо аргументировал он.
Я перестала спорить. Наверное, в его словах есть доля истины. Ведь он поверил в мою невиновность, иначе я сейчас уже предстала бы перед судом, а не искала вместе с ним настоящего преступника.
