Но вот по отношению к послу была настроена воинственно. Поэтому, как только мы покончили с нашим завтраком, я бросилась оттачивать магические приемы. Для удобства занятий и дабы ничего не поломать в доме у Вики, мы вышли в сад.
Защитную магию я освоила довольно быстро, тем более, что мой учитель собственноручно ставил меня в нужную позицию и, горячо дыша мне в шею, объяснял нужные маг формулы. Ради моей безопасности, когда я выполняла щитовые парадоксы, Марун бросал в мою сторону яблоки, опавшие с деревьев, вместо огненных сфер. Яблоки отлетали от невидимой преграды в разные стороны так, что Марун только успевал уворачиваться, хотя это не всегда получалось. Пару — тройку раз я, все-таки, съездила ему по голове.
— Прости, — подбежала я к детективу и потерла рукой его ушиб, когда очередное яблоко, брошенное им, отрекошетило ему в лоб.
— У тебя лечебные ручки, — тихо проговорил он так, что только я могла услышать его. В его взгляде проскользнула такая нежность, что я, смутившись, вытащила пятерню из-под его ладони. — А теперь займемся атаками, — объявил он громко, наверное, чтобы Вика, следившая за нашими занятиями, ничего не заподозрила.
И я снова подверглась «сладкой пытке», когда Марун помогал мне принять правильную позу для нападения. От его близости у меня переставала варить голова, и все внутри замирало.
Когда я, покончив с щитовыми чарами, должна была приступить к работе с нападением, всерьез забеспокоилась. Ведь я-то должна была кидать в моего «противника» отнюдь не яблоки, а «ножи», огонь и молнии. Но моя тревога за целостность конечностей детектива оказалась напрасной. Он ловко отражал или нейтрализовывал все мои атаки.
Вика, сидя на крыльце дома, как болельщик на стадионе, время от времени выкрикивала что-нибудь, подбадривающее то мне, то Бэрсу. Нашу магическую дуэль прервал мой зазвонивший телефон.
Давно ожидая звонка от Горина, я разочарованно увидела имя абонента, который сейчас пытался со мной связаться. Включив громкую связь, в трубке раздалось:
— Привет, Ларочка, — встревоженно поздоровалась Маринка, — я надеюсь, ты скоро выйдешь с больничного? А то здесь такое происходит!
— Что-то случилось? — я постаралась придать голосу беззаботности.
— Шеф рвал и метал, когда узнал от Горина, что ты заболела прямо перед сдачей статьи. Поэтому был вынужден принять статью у Никиты, хотя очень долго сомневался, стоит ли ее печатать. Если честно, я от Горина такого не ожидала! Ты читала, что он написал? В общем, после выхода из печати номера с интервью, никто из журналистов не удивился, что Маффин пропал.
— Что значит, пропал? — насторожилась я, — может заболел?
— Нет. На звонки не отвечает. К нему Петечка из технического отдела ездил домой. Там никто не открывает, — тараторила секретарша. А мое разыгравшееся воображение уже рисовало жуткие картины убийства журналиста.
— Как давно он пропал?! — уже не скрывая тревоги, перебила я ее.
— Да уж 4 дня. Может он как-то связывался с тобой?
— Нет, — с сожалением констатировала я. Страх за жизнь Горина затмил все мои мысли
— Если что-нибудь узнаешь, звони! — бросила Маринка и отключилась.
У меня защемило под ложечкой. Я поняла, что напрямую связана с исчезновением Горина.
Получается, что я втянула его в эту «игру в кошки-мышки» с преступником. Только Никита — случайная фигура, разменная монета для злодея. Да и я не лучше самого преступника — использовала невинного человека для достижения своих целей!
Возможно, прочитав на моем лице, как я занимаюсь самобичеванием, Марун подошел ко мне, взял за плечи и, глядя мне в глаза, в которых стояли слезы, произнес:
— Я уверен, он жив. Нашему убийце он — не помеха. Если его украли, то должны потребовать выкуп. Либо выманивают тебя. Но при любом раскладе, мертвый он бесполезен. — детектив глубоко вздохнул и добавил. — А значит, мы его спасем!
Последнюю фразу Бэрс произнес так уверенно, что я, сморгнув слезы, кивнула, соглашаясь с ним.
Успокоившись, я перезвонила секретарше и выяснила адрес Горина. Вика согласилась отвезти нас в город.
