Я потянулась к дверной ручке, собираясь заходить в магазин. Но Бэрс остановил меня, схватил за локоть и подвел вплотную к витрине. Вика подошла к нам, заинтересованно поглядывая на детектива. Он что-то зашептал и приложил ладонь к стеклу напротив синего платья. Другой рукой он коснулся Викиного сарафана. И вдруг ткань цветного ситца зашевелилась, словно ожила, и стала чешуйками облетать, открывая взору синий шелк, точь-в-точь как на манекене перед нами. Бэрс присел на корточки перед девушкой, коснувшись ее плетеных босоножек, преображая их в обувь под стать вечернему наряду. Моя хладнокровная подруга и бровью не повела от столь дерзкого переодевания ее самоуверенным детективом. И вот она уже стояла в прекрасном вечернем платье и в туфлях на высоком каблуке. Синий цвет очень шел к ее темно-каштановым волосам, забранным в высокий кудрявый хвост, спадающий каскадом до середины спины. Ее карие глаза блестели, она, явно, была довольна своим образом. Также скопировав для меня бордовое платье, Марун присел возле мня, беззастенчиво рассматривая мои открытые взору ножки, схватил меня за лодыжку, поверх носочков, торчавших из спортивной обуви, трансформируя ее. Ткань расползалась под его руками, приобретая новую текстуру, и теперь его пальцы нежно поглаживали мне лодыжку в тончайшем телесного цвета чулке, которую обжимали тонкие ремешки золотистых туфелек. Я сглотнула, а парень, нехотя отпустив мою нижнюю конечность, медленно поднялся и стал оценивать свою работу. Глянула на Вику — довольно кивнул, потом повернулся ко мне, медленно скользя по мне алчным взглядом, и удовлетворенно облизнул губы, потом начал сам облачаться в темно-коричневый костюм и белоснежную рубашку. Но галстук он тут же снял и выкинул в урну рядом со входом. Проходившие мимо нас люди, казалось, не замечали наших метаморфоз.
Ровно ко времени назначенной встречи мы вошли в шикарный ресторан. В общем зале стояли большие сервированные столы, накрытые скатертями молочного цвета, и украшенные пышными цветочными композициями. У входа, за конторкой, нас приветствовала хостес — высокая стройная брюнетка в элегантном брючном костюме.
— У нас запланирована встреча с господином Ричардом Дэвисом, — назвала я имя британского дипломата, — в 20.00.
Девушка посмотрела в журнал заказов. И одарив лучистой улыбкой, повела нас в малый зал для вип персон. Здесь каждый столик был отгорожен друг от друга изящными плетеными перегородками, увитыми живыми цветущими растениями.
Подойдя к указанному столику, который находился в углу зала, мы резко остановились. В мягких креслах сидели двое: знакомый мне британский дипломат и какой-то черноволосый парень в темно-сером костюме и совершенно бесстрастным лицом. Я решила, что это переводчик или телохранитель иностранца.
Увидев меня, Дэвис чуть не подскочил на месте. Он явно не ожидал моего появления здесь, поэтому сразу насторожился и внимательно оглядел моих спутников.
— Мистер Дэвис, эту встречу спровоцировала я, — не дав ничего ему предпринять, разом выпалила я. — Статья, по поводу которой вы согласились прийти, была лишь предлогом.
Посол возмущенно блеснул глазами и покосился на своего собеседника.
— Почему вы пытались стереть мне память?! — набросилась я на него. Но, как верно просчитал Бэрс, маг оказался высокого ранга, поэтому не выдал своего негодования.
— А по какому праву преступница задает мне подобные вопросы? — ответил он, смерив меня презрительно-возмущенным взглядом.
— Вы ошибаетесь, меня оправдали и отпустили! — я с вызовом задрала подбородок.
Британец удивленно, но все так же уверенно заявил:
— С каких пор междумирных беглых террористов отпускают?!
— Что?! — У меня отвисла челюсть. — Меня обвиняли в убийстве, но не в терроризме! Но к убийству я не причастна, а про терроризм слышу впервые!
Комментировать свои обвинения в мой адрес Дэвис, похоже, не собирался. И опять глянул на равнодушно наблюдающего за нашей перебранкой соседа по столу, будто ожидая его реакции на происходящее. Но тот, скользнув по дипломату отстраненным взглядом, с интересом принялся разглядывать Вику, которой наш недружественный диалог в общественном месте был явно не по душе.
Разговор не клеился, поэтому Марун вмешался, достал свое удостоверение и протянул дипломату. Изучив его, тот заинтересованно уставился на Бэрса.
— Господин Дэвис, предъявите, пожалуйста, свои документы, — вежливо, но с нажимом проговорил сыщик.
Я, почему-то, не очень верила, что посол послушается. Но тот спокойно показал ксиву. Не отрывая взгляда от документа, Бэрс спросил:
— Почему, вы, судья Эгоцентриума, собирались выполнять работу обычного визуара? Ведь, насколько я понимаю, стирать память — не ваша прерогатива.
