— Вик, этот молодой человек, — я махнула рукой в его сторону, — главный маг этого мира, и он хотел бы с тобой познакомиться.
— Да ну! — воскликнула она, тряхнув головой, так, что ее каштановые кудряшки подпрыгнули, словно пружинки, и протянула ладонь для рукопожатия, — я — Виктория.
— Сэм, — представился парень и очень церемонно поцеловал ей руку. Отчего подруга зарделась и расплылась в улыбке.
Потом он обратился ко мне:
— Вы позволите, если я украду у вас Викторию на сегодняшний вечер?
Мы с Викой переглянулись. У нее сияли глаза, а лицо приобрело умоляющее выражение.
— Если только вы пообещаете проводить ее, — с весельем в голосе разрешила я.
— Само собой… разумеется…
Странно было видеть, как самый могущественный человек Эгоцентриума, смущаясь, оправдывается.
Через час мы с Бэрсом уже вылезли из такси возле моего дома. Ехать за город было очень поздно, да и мы вымотались за день, поэтому решили переночевать здесь. Но в квартире нас ждал «сюрприз».
В комнате все было так же, как и в тот момент, когда мы с Бэрсом прыгнули в мой дом в N-ске. Отодвинутое кресло, зеркальный коридор, две чашки из-под чая.
Только на диване лежал листок из моего блокнота, на котором крупным размашистым почерком было написано: «Если хочешь вернуть дружка живым, приходи в таверну «Соленый ветер» деревушки Тергери к северу от Хардирона в 1-ый день месяца хлада и принеси сокровище твоего отца.»
— А вот и шантажисты тут как тут, — прокомментировал записку Марун, — теперь мы знаем, где твой приятель.
— Горин мне не приятель, а коллега, — пробубнила я, — а откуда ты знаешь, где он?
Бэрс отдал мне листок и ткнул в него пальцем.
— Отсюда. Хардирон — это столица нашей страны Лексиории, в которой мы с тобой живем, — развернул блестящий фантик и засунул леденец в рот.
Когда Марун произнес эти географические названия, у меня что-то смутно отозвалось в сердце. Но упрямица-память не спешила возвращаться целиком и полностью, а словно доктор, выдающий больному по одной — по две пилюльки за раз, дозировала слова и образы, чтобы потом из них можно было сложить целую картину моего прошлого.
Я уже начала ломать голову над последней фразой в записке, когда Марун бросил на меня осторожный взгляд и тихо проговорил:
— Ты ведь что-то вспомнила тогда в институте, после встречи с профессором. Я понял это, но не стал спрашивать, не хотел причинять тебе боль — ты плакала…
— Да, — тяжело было говорить об этом, — у меня действительно была семья: отец, мать и два брата. Я помню, как вернулась домой рано утром, а мой дом вместе со всей деревней сгорели дотла.
Я глубоко вздохнула, чтобы притормозить уже покалывающие нос и глаза слезы. Детектив, молча, протянул мне платок. Промокнув глаза, я глянула на него.
— Но ведь ты знал, что у меня была семья, — едко бросила я. Не знаю, от чего я разозлилась, то ли что он не кинулся меня утешать, то ли что он ждал, когда же я пойму, что мои кошмары — это не просто сны. — Ты же собирал обо мне данные, когда взялся за это дело!
— Да, конечно, — спокойно отреагировал Бэрс, — но ведь это бы не помогло тебе все вспомнить. Я вон и по имени тебя называл и документы ты видела, а все равно мне не верила до последнего. Я думаю, память к тебе вернется постепенно, когда перейдем в Логию. Знакомая обстановка поможет.
Помолчав, я решила, что в его словах есть резон и уже вежливо продолжила:
— Что ты узнал о моих родителях?
— Да, собственно, и выяснять — то ничего не пришлось, ведь твоя мама — известный в столице целитель, а отец — всемирно знаменитый историк, археолог.
Неожиданно в голове замелькали образы различных старинных предметов: вазы, амфоры, тотемы, статуэтки, коллекции минералов, монет, украшений. Все эти древности, разложенные на многочисленных полках высоких стеллажей в большом кабинете с мебелью из красного дерева, создавали таинственную атмосферу пещеры Али-Бабы из известной сказки. Я очень любила забираться в отцовский кабинет, когда его не было дома, и бродить вдоль полок, высматривая наиболее интересные экземпляры папиных «сокровищ».
И тут меня как током ударило. Шантажистам нужно что-то из тех раритетов, которые отец собирал в путешествиях по мирам. Я поделилась с Маруном своей идеей. Похоже, он тоже так подумал, когда прочитал послание. Но смущало одно важное обстоятельство: в пожаре все сгорело.
— Значит, — заключил Марун, — эта вещица у тебя. По крайней мере, так думают похитители.
— А если у меня ее нет? Как же быть? Они ведь убьют Горина! Ведь визуара и архивариуса-ключника же убили! — я схватилась за голову, не зная, что делать, если не найду выкуп.
Но тут Марун меня перебил:
— Вымогатели не связаны с убийством тех двоих. В этом нет смысла. Убийца пытался либо подставить тебя, либо убрать со своего пути. Он не стал бы назначать встречу, если все это время прятался от нас.
— Выходит, за мной тогда следили не только сообщники убийцы, но и шантажисты, — высказала я свою догадку.
Марун со мной согласился и пошел на кухню поставить чайник.
