Рис с сожалением вздохнул и развел руками. Я поблагодарила его за прекрасный вечер и попросила передать мою признательность Фэе и от моего имени извиниться, что не зашла попрощаться. Поцеловав мне руку, сэр Гэрис Нордик вогнал меня в краску. А я заметила, как у Бэрса заиграли желваки, когда он, ни словом не обмолвившись с другом, решительно развернулся и устремился к выходу. Бросив напоследок ему извиняющуюся улыбку, я поспешила за дознавателем. И по его походке и движениям я поняла, что он кипит от гнева. Возможно, его настроение испортила размолвка с Фэей, но его поведение говорило, (и мое сердце предательски затрепетало) что я стала свидетельницей и причиной его ревности.
Уже сидя у меня на кухне Бэрс не выдержал и выпалил:
— Ты была права, не надо было ходить на этот вечер! Зря только время потеряли!
Он положил ногу на ногу и нервно постукивал пальцами по столу. Мне показалось это весьма презабавно, так что злобная ухмылка сама расплылась у меня по лицу.
— Но ведь это была твоя идея, — уколола я. И Бэрс тут же подскочил, как ужаленный. И сверкнув глазами, отзеркалил:
— Не моя, а Фэи, если ей отказать, то она потом замучает!
В конце концов, он сам согласился на эту «пытку», а теперь ещё жалуется! Бедняжка, запутался в своих любовных перипетиях! Бабник!
— Тебе виднее, — съязвила я, садясь за стол и наливая себе чай. Мне до жути захотелось ему отомстить, поэтому я не сдержалась:
— Теперь после твоего отказа, она устроит тебе воздержание по полной программе! — фыркнула я с удовольствием.
Он мгновенно вскочил, с грохотом уронив стул и разъяренно подскочил ко мне и воззрился, словно коршун на добычу, сверху вниз. Ещё чуть-чуть и разорвет на куски!
— Это тебя не касается! — рыкнул он. — Ты что, подслушивала нас?!
— Кто бы говорил, — огрызнулась я, не заметив, что тоже поднялась со своего места и, задрав голову выпалила ему в лицо, — ты, вообще подглядывал за нами, как шпион!
То, что мы уже открыто орем друг на друга, до нас дошло одновременно. Бэрс, чуть унявшись, скрестил на груди руки и не без издевки добавил:
— Похоже, ты не очень-то скучала, хотя сначала не хотела идти!
От удивления у меня поднялись брови. Мордобой временно отменялся, перейдя в словесную баталию.
— Я просто не хотела показаться невоспитанной по отношению к гостеприимным хозяевам, — парировала я.
— А я не знал, что воспитанность выражается в том, чтобы разрешать себя це… чтобы танцевать.
Я засмеялась от того, что он придумал для упрека столь наивный повод.
— Так вот в чем дело! А может, ты просто позавидовал нашей идиллии?
Мой ответ подбросил дровишек в уже потухающий костер нашей распри.
— Что, уже начала осаждать неприступную крепость по имени Гэрис Нордик?! — съязвил он.
Лезть за словом в карман долго не пришлось. Ревность и досада помогли быстро подобрать подходящую грубость:
— Да и не особо пришлось напрягаться, если честно! Но в отличие от некоторых, я не собираюсь играть чужими чувствами!
Больше ничего говорить не требовалось, Бэрс в бешенстве схватил меня за плечи, чтобы вытрясти всю душу. Даже сквозь одежду ощущался жар его рук. Мне стало немножечко страшно, потому что я хоть и не на большом, но все же, расстоянии, слышала, как бешено стучит его сердце. Мысли начали метаться в голове, ища пути к спасению, и я, нырнув в карман, включила на мобильнике мелодию в стиле фолк-рок, примирительно предложив первое, что пришло на ум:
— Я приглашаю тебя на танец, — произнесла я, выжидательно глядя ему в глаза, — ты ведь из-за этого так завелся? — подловила я его на слове.
Выражение его лица изменилось, ярость сменилось чем-то не менее эмоциональным и опасным. Он молча обнял меня за талию и притянул к себе, и я забыла, что злилась на него минуту назад. Поймав ритм песни, наши движения и сердца синхронизировались. Это было так естественно и правильно, будто именно так должно было быть с самого начала. А Фэя и Гэрис — оказались лишь случайностью, ошибкой. Его руки ослабили хватку, стали нежными и медленно заскользили по моей спине. И я забыла, как дышать, лишь тонула в его глазах.
— Лара… — прошептал он, наклоняясь ко мне, и я почувствовала дыхание на своих губах, в котором перемешался запах алкоголя с его любимыми апельсиновыми леденцами.
Взрыв сотряс весь дом. И тысячи осколков разбитого окна полетели в нас. Острая боль в плече пронзила меня и, теряя сознание, я, как сквозь туман, увидела упавшего на пол окровавленного Маруна.
Глаза можно было и не открывать, все равно в кромешной темноте ничего не видно, плечо дьявольски горело. Дотронувшись до раны, я нащупала торчащий осколок стекла. Сцепив зубы, рванула его изо всех сил. Кровь хлынула горячей струей. Я прикрыла глаза и начала концентрировать энергию в пальцах. Сплетя парадоксы, опять почувствовала огонь в руке и жжение в плече. Потом боль постепенно исчезла.
Стараясь сориентироваться, я нащупала пальцами каменные стены и земляной пол. Пахло сыростью.
— Эй, кто-нибудь! — мой голос прозвучал, как в бочке, убив даже малую надежду на ответ.
