— Нет, — отмела я все предложения. Носятся они, понимаешь, со мной, как с инвалидом! — ухаживать за мной никому не надо. (Парни как-то погрустнели разом.) Да и суток у нас нет. Пора Горина вытаскивать! Да, кстати, чтобы открыть шкатулку нужна Фэя, — я многозначительно изогнула бровь, уставившись на Бэрса, а про себя произнесла — «один — ноль».
— А что я не подойду для этого? — немного обиженно спросил Гэрис.
Не сводя взгляд с ухмыляющегося дознавателя, я ответила:
— Не знаю, как устроен этот артефакт, но, по-моему, здесь важны не только чувства, но и фактор времени отношений между мужчиной и женщиной. — Похоже Риса успокоило такое объяснение, а я про себя продолжила счет — «два — ноль».
Пока мы с Бэрсом «играли в гляделки», он машинально почесал руку. И тут воздух перед ним загустел, и в белом облаке начал проявляться мираж. Парни отреагировали молниеносно: встав рядком, спрятали меня за своими спинами.
— Бэрс, я жду вас уже полчаса! — услышала я знакомый властный голос гром-бабы, Амнер, — И вы, Нордик, где вас носит?! Да вы оба еще не в отделе! — Она, видимо, пыталась заглянуть им за спину, — Чем вы, вообще, занимаетесь?! Чтобы через полчаса были у меня!
Мираж развеялся.
Марун взлохматил пятерней свою шевелюру и на выдохе произнес:
— Сегодня будет веселый денек!
Я снова сидела в кабинете № 71, уставившись в маленькое зачарованное зеркальце Бэрса. Для меня можно было уже учредить новую должность в следственном отделе — «подглядывающая».
Бэрс с Рисом стояли перед столом начальницы. Она пыхтя ходила взад и вперед вдоль окна, заложив руки за спину. Резко остановилась и, уперев руки в стол, начала громко отчитывать подчинённых:
— Сегодня утром у меня был нелицеприятный разговор с судьей Арханом Дороновичем. После вашего, — она ткнула пальцем в Бэрса, — запроса на обыск дома историка, его однофамильца. Он заявил, что ваши подозрения беспочвенны, что это все домыслы, что доказательств подозревать уважаемого человека никаких нет! Да я и сама не очень была уверена в ваших выводах. Короче, запрос на выдачу ордера я отклоняю! Мне хватило и того, что вы вытащили из-под стражи подозреваемую в убийстве, как, якобы, свидетельницу, и подняли это дело о пожаре в Вэроми! Но уж сыпать обвинениями в адрес, — она указала наверх, — высокопоставленных чинов я не позволю! И лишаться своей должности из-за вас не собираюсь! Идите работать!
Когда парни зашли в кабинет, я хохотала, сгибаясь пополам. Оба были красные и взъерошенные, как дикобразы.
Дядюшка Андрэ был рад нас обслужить, принеся тушеные телячьи ребрышки со свежим салатом и знаменитый ягодный чай со сдобными булочками. Мы сидели за столиком и, уплетая сытный обед, строили план дальнейшего расследования.
— Как же теперь быть с Дороновичем? — поинтересовался Гэрис, — будем его проверять?
Я, прожевав салат, воскликнула:
— Но как без ордера?
Мы оба посмотрели на Бэрса, ожидая его мнения по этому делу. Он все это время, пока Рис возмущался по поводу бюрократии и семейственности на верхах, ел молча, отстраненно наблюдая за нашим разговором. И словно ждал, когда же мы дойдем до главной проблемы, поэтому сразу оживился.
— Гэрис, мне нужен адрес Стонха Дороновича уже через час. — Это прозвучало, как приказ.
Но, видимо, так было заведено между дознавателями и визуарами, потому что Рис, наскоро допив чай и, поцеловав мне руку (скоро у меня выработается привычка подавать руку для поцелуев, как у дам во времена среднеметеоритного периода), убежал в отдел. Я только успела в след крикнуть:
— Пока!
Оставшись с Маруном наедине, я решила поконкретнее узнать, что он задумал.
— Хочешь сказать, что собрался влезть к историку в дом? — с улыбкой спросила я.
— Не собрался, а собрались, — поправил он меня с серьезным видом, — Ты пойдешь со мной, а то будешь потом обижаться, что тебе ничего не сообщают и никуда не пускают, — и подмигнул мне, мол — «два-один».
Я чуть не подавилась мягкой булочкой.
— Но ведь это незаконно! — воскликнула я, вовремя спохватившись, чтобы не закричать это в полный голос.
— Солари, все мое существование, вообще, незаконно. Люди из разных миров не имеют право иметь детей. Потому что они получаются слишком сильными, так как обладают двойственной магией.
— Как ты и твоя сестра? — в лоб спросила я.
— Что ты об этом знаешь?! — поменяв тон, холодно процедил он.
— Извини, я не хотела тебя обидеть, — я испугалась, что после, только-только установившегося между нами хрупкого мира, Бэрс опять на меня разозлиться. Я схватила его за руку, чтобы успокоить. И мне это удалось почти сразу. Его взгляд тут же изменился, зрачки расширились, пульс участился, голос растерял уверенность.
— Да я не сержусь, Лара, — он сжал мою ладонь и стал пальцами поглаживать ее. Теперь была моя очередь смущаться, но отступать я не собиралась.
— Марун, пожалуйста, расскажи о ней. Фэя говорила, что у нее слабое здоровье.
Я смотрела на него во все глаза, думая, — «либо сейчас, либо никогда».
Он колебался, подбирая слова.
— Все просто, она — чистый гласс.
Я ожидала услышать все, что угодно, но только не такое.
