А чего я вообще к нему пристала? Папа, мама, приют… какое ему до этого дело? Он подумает, что я — идиотка, такая я и есть. У него наверняка есть другие поводы для размышления, например причина его визита. С отцом ему предстоит общаться. Вряд ли его придется защищать, как Филиппа… Я сказала:
— Здесь месье Флоримон…
— Надолго?
— Приехал обедать, но туман сгущается, и он, наверное, останется.
— Ага, это мы тоже поставим туману в счет. Дурной ветер, говорят.
Я еще переваривала эту фразу, когда «Кадиллак» остановился у ступеней дома.
Когда мы вошли, в холле был Седдон. Он увидел Рауля и поспешил его встречать, потом обнаружил меня и забеспокоился.
— Что случилось?
— Я чуть не задавил мисс Мартин на мосту Валми. Думаю, стоит дать ей немного бренди и послать кого-нибудь наверх…
— Нет, пожалуйста, — сказала я быстро, — ничего не надо. Все в порядке, Седдон, мистер Рауль ничего мне не сделал, я просто упала, когда убиралась с дороги. Это я во всем виновата. Пойду приму ванну, а потом приготовлю себе чаю, и все.
Седдон заколебался, но я была очень тверда.
— Ну ладно, мисс, если вы уверены. — Он посмотрел на Рауля. — Ваши вещи отнесут прямо наверх, сэр, в обычную комнату.
— Спасибо. А как поживаете вы с миссис Седдон. Как астма?
— Спасибо, у нас все хорошо.
— Ну и замечательно. Скоро пойду наверх, а где все, в маленьком салоне?
— Да, сэр. Там месье Флоримон, он остается на ночь. Доложить мадам, что вы прибыли?
— Да, если не трудно. Скажите, что я присоединюсь к ним через несколько минут.
— Очень хорошо, сэр, — и последний раз взглянув на меня, Седдон удалился.
Когда я пошла за ним следом, Рауль сказал:
— Вы порвали платье.
Я посмотрела вниз и не смогла скрыть огорчения:
— Да, вспомнила. Зацепилась за что-то. Ничего страшного, зашью.
— Это, должно быть, бампер. Я более чем…
Сзади раздался голос:
— Рауль?
Я подпрыгнула от неожиданности, мой собеседник, очевидно привык к методам появления своего папы, спокойно повернулся и протянул руку.
— Как поживаете, сэр?
— Что случилось? — уставился на меня Леон де Валми тяжелым сверкающим взглядом. — Вас зацепил бампер?
Я сказала:
— Да ничего…
Рауль улыбнулся:
— Мы встретились с мисс Мартин довольно грубо, внизу, на мосту.
Глаза его отца изучали мое рваное платье, поехавший чулок, грязь на ноге.
— Ты ее сбил?
Я сказала быстро:
— Да ничего подобного! Я упала и разбила коленку, вот и все. Он ничего мне не сделал. Это…
— От падения таких повреждений не получишь. Это сделала твоя чертова огромная машина, Рауль?
Темперамент проявился резко, как удар кнута. Я вспомнила, как он говорил с Филиппом. Раулю сколько? Тридцать? Мне стало жарко от беспокойства, и я посмотрела на него.
Но это вам не Филипп. Он ответил спокойно:
— Надо полагать. Я сам это только что заметил и занимался самообвинениями, когда ты вошел. — Он повернулся ко мне. — Мисс Мартин, я чувствую себя в высшей степени виноватым…
— Ну пожалуйста! — закричала я. — Я же сама была виновата!
Месье Валми спросил:
— А что вы делали на мосту в такое время?
— Пошла гулять. В лесу было сыро, и я выбралась на дорогу.
— Что случилось?
Рауль попытался что-то сказать, но я его перебила:
— Я остановилась на середине моста. Собиралась идти обратно и минуты на две просто застыла и слушала воду. Это очень глупо, потому что стоял туман, и мистер Рауль въехал в него. Но я забыла, что он сюда собирается.
— Забыла?
Я посмотрела на него удивленно, а потом вспомнила, что разговор шел на французском и понадеялась, что покраснела не очень сильно.
— Мне миссис Седдон сказала, что он приезжает.
— Понятно, — он взглянул на сына. — А потом?
Я поскорее продолжила:
— И конечно он не видел меня, и не мог, пока почти на меня не наехал. Во всем я виновата, мое счастье, что я отделалась всего-то порванным платьем и разбитой ногой. Если его порвала и машина, то это — весь вред, который от нее произошел, честно. А ссадину я сама себе устроила, потому что поскользнулась.
— Это плохое место… Мы все это знаем. Рауль, ты не должен ездить такой ночью вверх по этой дороге…
— Я уже извинился.
Что-то во мне разгорелось. Он имеет полное право допрашивать меня, но не делать из собственного сына дурака в моем присутствии. На этот день я уже насмотрелась на его тактику.
— И я объяснила мистеру Раулю, что сама и только сама во всем виновата. Поэтому давайте, пожалуйста, оставим этот предмет. Нечестно его обвинять. Если бы он не был таким хорошим водителем, он запросто мог бы меня убить.
Я замолчала, потому что увидела, что Раулю весело, а его отец злится. Он немедленно сказал очень ровным голосом, учительским тоном:
— Прекрасный водитель не должен доводить дело до того, чтобы пришлось использовать мастерство в таком опасном углу.
Рауль мило улыбнулся:
— Там меняли дорожное покрытие в прошлом году, за счет Бельвинь, если помнишь. И ты уверен, что достаточно квалифицирован, чтобы критиковать мои водительские качества? И дороги, и машины очень изменились с тех пор, как ты потерял способность ездить.
