– Разгадка мотива кроется, прежде всего, в первом убийстве. Очевидно, что второе и третье были совершены в первую очередь для того, чтобы замести следы – хотя на деле все немного сложнее. Но объяснить убийство Юи очень трудно. Оно произошло при самых неожиданных обстоятельствах: после землетрясения, когда десять человек оказались заперты в этом бункере и стало ясно, что для спасения придется кем-то пожертвовать. Очевидно, целью стала не месть. И уж точно не корысть – для этого не было никакого резона убивать здесь и сейчас. Маи-сан первой осознала всю серьезность ситуации и решила действовать. Раз она выбрала именно этот момент – значит, была причина. Но какая? Полагаю, ответ очевиден. Найдя тело Юи, мы решили, что должны раскрыть преступника и оставить в бункере именно его. Цель убийств заключалась в том, чтобы подтолкнуть нас к этой мысли. Иными словами, план Маи-сан был таков: подставить другого человека, чтобы обречь на мучительную смерть.
Подставить другого человека. И этот другой…
Рюхэй вздрогнул, ошеломленный словами Сётаро, и уставился на жену – не в силах поверить, что это та самая женщина, которую он знал.
Совсем недавно он пытался ее защитить, несмотря на все их ссоры, не желая верить, что супруга – убийца. Но теперь это было доказано. Более того, на убийства она пошла, чтобы разделаться с собственным мужем.
Маи молчала, ни словом не возражая Сётаро.
– Каким же образом Маи-сан собиралась подставить Рюхэя? Для этого требовались сфабрикованные улики – например, нож, которым она ударила в грудь Саяку. При первом убийстве времени на это не было. Тогда Маи-сан просто задушила Юю и быстро покинула место преступления. Я говорил, что в первый раз нам отчаянно не хватало улик, но их так же было мало и убийце. Поэтому, лишив жизни Саяку, она специально испачкала нож кровью жертвы и спрятала его под полкой стеллажа – а потом, выбрав подходящее время, собиралась подбросить Рюхэю. В обычных условиях это выглядело бы слишком примитивно – но здесь, в бункере, другое дело: времени мало, а последний срок все ближе. Представим, что мы так и не нашли бы никаких иных доказательств, кроме подброшенного ножа, – а нам пришлось бы что-то решать. Как бы мы поступили?
Что ж. Очень может быть, что мы и правда не стали бы разбираться дальше, а приняли бы на веру, что тот, у кого нож, и есть убийца, обвинили его, а потом набросились все вместе и заставили – если нужно, то и силой – вертеть лебедку. До сих пор мы вели себя разумно, потому что верили в способности Сётаро. Но если бы его логика дала сбой… пожалуй, тут бы и пришло время применить к Рюхэю пыточные инструменты.
– Чтобы план сработал, Маи-сан надо было подождать, пока до финального срока не останется совсем мало времени. Тогда все впадут в панику и уже не будут ничего анализировать. Потому она и припрятала орудие преступления – выжидала подходящий момент. Но прежде, чем он наступил, ее подстерег Ядзаки.
И его пришлось убить.
– Маи-сан, ты хочешь что-то добавить? – спросил Сётаро, взглянув на нее.
– Не хочу.
– Ну что ж. Тогда на всякий случай задам еще один вопрос. Что было в телефоне Саяки?
Маи впервые замялась, прежде чем ответить.
– Дело в том, что… на ее фото попала веревка, которой я задушила Юю. В первый наш вечер здесь Саяка щелкала камерой направо и налево. Помните? Сама она эту веревку, естественно, не заметила. Но фото было из комнаты, куда никто, кроме меня, не заходил, пока мы искали гаечный ключ. Если бы кто-то присмотрелся повнимательнее, меня могли вычислить.
– Понятно, – отозвался Сётаро. Кажется, его эта информация не особенно взволновала.
Остальные тоже не заинтересовались. Теперь, когда мы знали имя убийцы, всем стало казаться, что действовать надо немедленно.
– Итак, пора решать, кто останется внизу. Давайте это обсудим, – сказал Сётаро, не сводя взгляда с Маи, которую мы обступили кольцом.
Все глядели на нее, как рассматривают сквозь прутья клетки пойманного зверя. Заговорить никто не пытался – как будто стараясь угадать, о чем она думает, по выражению лица.
– Пусть умрет, – пробормотал Хаято. Хироко поспешно закрыла сыну рот ладонью.
– Правильно! – доброжелательно, словно воспитательница малышу, ответила Маи.
Я был оглушен и пока не мог прийти в себя. Маи – убийца? Как уложить это в голове?
Мне снова вспомнились вопросы, которыми я задавался буквально несколько часов назад, пока мы ждали, чтобы Хироко разблокировала телефон мужа. У меня вертелись в голове два вопроса. Во-первых, кого бы я предпочел видеть убийцей? А во-вторых – кто, оказавшись преступником, согласится повернуть лебедку, чтобы спасти остальных?
Мне хотелось, чтобы убийцей оказался Рюхэй. Маи, вероятно, мечтала о том же. Более того, она попыталась сделать так, чтобы ее желание сбылось, – но потерпела неудачу. Теперь мне казалось, будто в этом была и доля моей вины – будто мои мысли каким-то образом способствовали нынешнему повороту событий.
Что делать с Маи, никто не знал.
Уговаривать ее? Принуждать? Пытать – используя имеющиеся инструменты?
