Светало. Костры уже почти догорели и осажденный человек надеялся теперь лишь на то, что скоро солнце, очень жаркое в этих краях, загонит всех тварей в воду. Однако еще до того, как солнце взошло, агент убедился, что эти бестии легко приобретают опыт и даже посвоему изобретательны. Сбившись в кучу, они вдруг вытянулись в цепочку, один конец которой опустился в воду, а другой выглядел как растопыренные пальцы. Затем они соединились своими щупальцами, как соединяются две капли воды в одну большую каплю и просто начали качать воду из болота этим импровизированным шлангом, выливая его на угли угасающего костра. Владислав, подойдя поближе, попытался было своим лазером поддерживать огонь угасающего барьера, но быстро убедился, что без свежего топлива затея эта обречена на провал. Тогда он снова начал отстреливать передних медуз, нарушая их работу, однако и это не принесло сколь нибудь заметных результатов. Гаргониды научились дергать своими «картофелинами», успешно уворачиваясь от тонкого луча бластера, а в режиме широкого рассеивания пытаться нагреть воду такой большой массы было бесполезно. Наконец солнце показалось из-за горизонта и, поднимаясь все выше, уже через час принялось своими жаркими лучами помогать человеку в его отчаянной борьбе за жизнь. Скоро гаргониды не выдержали и попятились один за другим в воду. Когда берег опустел, Владислав, вконец обессиленный, упал плашмя на землю, затем приподнялся, ползком забрался в палатку и впал в странное оцепенение. Действие яда впрыснутого ему в кровь пиявкой все еще давало себя знать. Очнувшись часа через два, он, выкопав в песке яму, похоронил останки Джонс и наскоро перекусив, решил еще засветло убраться отсюда как можно дальше. Диких зверей он не боялся, справедливо полагая, что все звери в ближайшей округе наверняка истреблены этими агрессивными водяными вампирами.
О том чтобы добраться до торчащей из болота, благодаря все еще работающему антиграву, кормы скуттера, не было и речи. Владислав Раденко не стал испытывать свою судьбу, пытаясь снять поплавок, а взвалив рюкзак на спину, зашагал прочь, углублялсь в лес.
Сделав первый привал там, где начали появляться маленькие зверушки, Владислав пообедав, задумался. Он вспоминал, как искал ящик аптечки и наткнулся на гаргонида, но не был им ужален и то, с каким упорством позже эти твари пытались добраться до него. И вдруг его осенило. Костюм, костюм из тонкой металлической пленки, что был на нем тогда — похоже что это он обеспечивает ему защиту каким-то образом. Надев его в свое время, чтобы обмануть сканер металлической оболочкой, он вынужден был оставаться в нем долгое время и как это ни странно, усталости не чувствовал. Да и во время падения… Женщина-пилот сидела пристегнутая в специальном антиперегрузочном кресле, защищенная подушками из пористого желе, а он, ничем не защищенный, и даже не пристегнутый, рухнул вниз со всем своим барахлом вперемешку и не только не потерял сознания, но и остался способен на какие-то активные действия, а ведь для любого человека такое падение означало только одно, мгновенная смерть от перегрузки и множества переломов.
Владислав был очень рад своему открытию. Здесь, в этом проклятом месте, где первая исследовательская экспедиция пропала бесследно, оставив после себя лишь целый и невредимый корабль, набитый вспомогательной аппаратурой, продуктами и записями исследований, здесь, где человек, несмотря на всю свою технику, был не охотником, а жертвой, здесь ему предстояло сейчас в одиночку продираться сквозь джунгли, многие и многие километры. Этот костюм для него был теперь спасательным кругом. Имея компас, Раденко знал в каком направлении ему теперь нужно идти. В этих широтах люди не жили и после вчерашнего приключения он знал почему. Мало того, здесь он даже высоко в небе не видел ни одного айора. Наверное они здесь тоже не водились.