Потом начал сдувать мучную пыль с ладони так, что скоро возле окна образовалось целое облако. И вдруг в центре белого клубящегося облака зажглась маленькая красная точка. Она медленно разбухала, потом полыхнула огнем. Все находящиеся в зале невольно закрыли лица руками. Но огонь, не задевая никого, молча бушевал в облаке мучной пыли. Еще раз полыхнув, пламя неожиданно сформировалось в монстра, похожего на тайлока. Он протянул свои когтистые лапы, пытаясь сграбастать одного из стоящих недалеко гостей, но мурза оказался проворнее. Он с ловкостью мыши юркнул за спины других. Беззвучно взвыв, монстр, потрясая кулаками, огляделся в поисках жертвы и снова остановился, в упор разглядывая толпу кочевников, находящихся в зале. Чем больше облако мучной пыли распространялось по залу, тем дальше протягивал свои руки тайлок. Наконец, он, оскалившись, дотянулся до одного из прижавшихся к противоположной стене мурз. Старик, взвизгнув, рубанул по его лапе саблей, но сабля рассекла лишь воздух. Тайлок отдернул руку и, раскрыв ладонь, показал, что в зажатом кулаке находилось подобие белого, словно сотканного из света, человека.
— Моя душа! — мурза, схватившись за сердце, начал оседать на пол.
Владислав время от времени зачерпывал муку, сдувая ее с ладони и следя за тем, чтобы завеса пыли не становилась чересчур прозрачной. Тайлок, уже собиравшийся проглотить свою жертву, вдруг вздрогнул и, выпустив душу, повернулся назад к окну. У окна стоял айор. Тайлок кинулся на врага, и между белым и красным созданиями, олицетворяющими силы добра и силы зла, начался жестокий поединок. Душа тем временем поплыла к лежащему на полу мурзе и, не долетев до него полметра, растворилась и исчезла в воздухе.
Владислав хлопнул в ладоши и громко сказал, обращаясь к небесам:
— Благодарю тебя, Господи, за чудо, что ты явил нам!
Как по мановению волшебной палочки, все разом исчезло, оставив лишь клубящееся облако мучной пыли. Молчание, наступившие за этой сценой, первым нарушил мурза, сидящий на полу и все еще с недоверием ощупывавший себя.
— Я живой, живой! — радостно приговаривал он, — Я живой!
— Да, — согласно закивали другие мурзы, вздохнув с облегчением. — Твоя душа вернулась, мы видели.
Владислав тоже с удивлением отметил, что чувствует себя так, будто у него с души камень свалился.
— Похоже, Ворчун переборщил, — подумал он, оглядывая всех вокруг.
Мурза Юсул поднялся с пола и сказал, обращаясь к хану:
— Дайте мне чашу.
В чашу снова плеснули вина и подали хану. Свичар отпил глоток и передал ее кочевнику. Кочевник отпил глоток и обернулся, ища кого-то глазами.
— Я здесь, — вперед протиснулся Ишим.
Это был тот, другой мурза, который еще двадцать минут назад спорил со своим сыном. Сейчас он, не раздумывая, присоединился к Юсулу. Однако Стачер и Иркан чашу так и не приняли. Стачер, демонстративно фыркнув, вышел из зала, и вскоре удаляющийся цокот кованых копыт донесся через раскрытые окна до находящихся в зале. Иркан в последнюю минуту решил все же остаться, но чашу принимать не спешил.
Свичар позвал слуг, хлопнув в ладоши, и те в мгновение ока снова накрыли дастархан. Хан подозвал своего нукера и что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнув, исчез за дверью.
— Вы все видели, что посланник Всевышнего хотел нам показать, но это еще не все. Несколько дней назад на южных границах Когората появились беженцы, и они подтверждают сказанное только что посланником, хотя я этому сначала не верил. — Он хлопнул в ладоши.
Два нукера открыли дверь, прошли в зал и остановились. Следом за ними шли несколько оборванных, изможденных человек. Замыкали шествие еще два нукера. Взмахом ладони хан отослал воинов, и они отошли к дверям, готовые в любую минуту кинуться на оборванцев. Словно натасканные собаки, они готовы были броситься на любого, кто по их мнению, мог угрожать их повелителю- хану
С минуту хан молча изучал вошедших, потом, обращаясь к высокому тощему старику, бросил:
— Говори.
Старик начал рассказывать, как к ним в город вторглись полчища людей с отсутствующим взглядом, как они истребляли все живое, оставляя в живых молодых мужчин, и как уже на следующий день всех пленников загнали в наспех построенные бараки, а вышли оттуда не люди, а такие же монстры с ненавистью в сердце и отсутствующим взглядом. По щекам старика текли слезы, когда он рассказывал об истреблении жителей города. Защитников было мало, и они уже очень скоро были перебиты летающими дьяволами. Лишь немногим удалось бежать от той волны ненависти, которую нападавшие несли с собой. После его рассказа в зале воцарилась мертвая тишина. Мурзы и ханы нетерпеливо ерзали на своих подушках. Когда Свичар отпустил рассказчиков, Владислав снова напомнил собравшимся, что союз с айорами заключить еще не поздно. На этот раз все дружно закивали головами.
— Ну, кажется, убедил, — вздохнул облегченно Владислав, обращаясь к своему электронному помощнику. — Ворчун, передай Глуку, что его здесь ждут. — Отвернувшись от окна, он обратился к Свичару. — Великий хан, прикажи своим воинам, чтобы ни одна стрела не была выпущена в нашего гостя.
