А я всё сильнее понимаю, что больше не хочу тут оставаться, не могу веселиться, когда мой сын в таком состоянии, а любимая женщина совсем одна с этим страхом и болью за него. Даже если она меня оттолкнёт, я должен быть с ними, не здесь. Хватит, показался перед всеми, поговорил с подчинёнными, дальше пусть отдыхают без меня, свободнее будут себя чувствовать.
Что же касается Эльвиры Багримовой, то, похоже, скучать она не будет.
Когда танцующие возвращаются, и девушка уходит попудрить носик, обращаюсь к Дамиру:
– Мне надо вернуться в город. Эльвиру оставляю на тебя. Развлеки её, а в воскресенье или раньше, если захочет, отвези домой.
– Ты что творишь? – хмурится брат. – Сначала кино, теперь корпоратив… Это разве не твоя невеста?
– Позже всё объясню.
– Ты не думал, почему она согласилась на этот брак?
– Послушалась отца?
– А почему она его послушалась?
– О чём ты?
– Пока не уверен.
– Не уверен в чём?
– Я видел у неё синяки. Когда мы танцевали. Рукав платья задрался и… А ещё свежую ссадину на виске. – Дамир хмурится ещё сильнее, и его рука стискивает нож, как будто здесь и сейчас это не столовый прибор, а холодное оружие.
– Думаешь, он её бьёт? Артур Багримов? Родную дочь?
– Я спрошу, откуда у неё это, но едва ли она расскажет правду. Надо выяснить. Уж не знаю, чем ты сейчас так занят, что даже на ночь не хочешь остаться, но это…
– Это чудовищно, – морщусь я. Вспоминаю отца Эльвиры – уже далеко не молодой, но довольно крупный мужик. Она по сравнению с ним тростинка. Да будь они даже одной весовой категории, всё равно это та ещё мерзость – поднимать руку на девушку, на свою плоть и кровь. Если он действительно такой урод, и она не отказалась от нашей помолвки только потому, что Багримов её припугнул, избил…
– Выясним, – обещаю я брату. – А пока позаботься о ней. И извинись за меня.
Поднимаюсь и иду к выходу. Никто не обращает внимания на мой уход. Иду на стоянку, сажусь в машину. Запоздало вспоминаю о выпитом за ужином бокале шампанского. Но такси сюда будет ехать слишком долго, а я не могу больше ждать.
И без того столько лет потерял.
Вечерняя дорога почти пуста. До города остаются считанные километры, когда перед лобовым стеклом что-то появляется. Или кто-то. Быстрый промельк, тёмный силуэт в свете фар. Паренёк на велосипеде, подросток. Понимаю, что не успеваю затормозить, и лихорадочно выворачиваю руль, чтобы свернуть с дороги. Чувствую удар от резкого столкновения со столбом, с деревом ли, и перед глазами темнеет, точно на меня одним махом набрасывают чёрную пелену.
***
Вечером пятницы Гошка засыпает рано, даже не досмотрев мультфильм. Мне же не спится. Сижу, перелистывая страницы книги, но не запоминаю прочитанное. Лиля тоже сидит и шуршит журналом, но в другой комнате. После того нашего разговора на балконе мы общаемся только мимолётно, по делу – это не ссора, но и откровенничать меня больше не тянет.
Телефон начинает вибрировать, когда я уже думаю о том, что надо бы принять тёплый душ и попытаться заснуть. На экране высвечивается номер Арслана. Но, когда я отвечаю, слышу в трубке чужой, незнакомый голос.
– Вы Ярослава?
– Да, а вы…
– Я звоню из больницы. Ваш… ммм… друг Арслан Булатов попал в аварию. Вы…
– С ним… всё в порядке? – спрашиваю я. Сердце падает, внутри становится холодно. – Он жив?..
Я боюсь… я так боюсь снова его потерять… Пусть даже он не мой, не со мной. Пусть женится на другой, пусть, лишь бы только жил дальше…
– Жив-жив, даже не переживайте! Правда, головой его приложило знатно, швы наложили, но шрам останется. Он подписал отказ от госпитализации и рвётся домой. Очень желательно, чтобы кто-то там с ним побыл и присмотрел хотя бы первую ночь. Вы как, сможете?
– Да, – отвечаю я, не успев задуматься о том, правильно ли поступаю сейчас. Я ведь не его семья. И что скажет на это невеста Булатова?..
– Тогда приезжайте, заберёте его, а то ему за руль пока нельзя.
Он диктует адрес. Больница оказывается неподалёку. Иду и прошу Лилю приглядеть за Гошкой. По ночам он сейчас не просыпается, как в раннем детстве, спит крепко, а утром я уже рассчитываю быть дома. Она соглашается, но, услышав о причине, осуждающе покачивает головой.
Вызываю такси и еду. На улицах города уже совсем темно, светятся лишь фонари и рекламы да окна домов. Кусаю губы и стискиваю подрагивающие пальцы.
Ожидаю худшего, но Арслан выглядит не так уж плохо. Бледный только и с повязкой на голове. Вспоминаю слова о том, что останется шрам.
Он смотрит на меня, точно привидение увидел. Нервно провожу рукой по волосам, оправляю одежду. Перед выходом из дома я даже в зеркало не посмотрела.
– Зачем ты… приехала? – спрашивает Булатов.
– Разве ты не сам велел мне позвонить?
– Нет, это врач. Он мой школьный приятель… оказался. Сто лет не виделись.
– И почему из всех контактов в телефоне твой приятель выбрал именно меня?
– Ну… – отводит глаза Арслан. – Ты прости, что он… и возвращайся домой, к сыну. Я справлюсь.
– Гошка спит, но утром я должна быть с ним. Тебе точно уже можно ехать? – уточняю я. – Вызывать такси?
– Можно.
